Опубликовано в разделе Здоровье, 27.02.2011, 71781 просмотр

Жизнь после аорто-коронарного шунтирования. Физические нагрузки, питание

В феврале этого года мне попа­лась на глаза статья «Шунты не веч­ны». Корреспондент газеты «Вечерняя Москва» беседовал с заведующим ла­бораторией рентгенозндоваскулярных методов кардиологического научного центра доктором медицинских наук А.Н. Самко. Речь шла об эффектив­ности операций аорто-коронарного шунтирования (АКШ). Доктор Самко нарисовал нерадостную картину: че­рез год закрывается 20% шунтов, а через 10 лет, как правило, все! Про­водить повторное шунтирование, по его мнению, рискованно и крайне сложно. А это означает, что гаранти­рованно жизнь продлевается всего на 10 лет.

Мой опыт кардиохирургического пациента с большим стажем, пере­несшего две операции аорто-коро­нарного шунтирования, говорит о том, что эти сроки можно увеличить — прежде всего благодаря регуляр­ным физическим нагрузкам.

Я рассматриваю свою болезнь и операции как вызов судьбы, которо­му надо активно и мужественно про­тивостоять. К сожалению, о физиче­ской активности после АКШ упомина­ют лишь вскользь, между прочим. Бо­лее того, существует мнение, что не­которые пациенты после операций на сердце живут благополучно и долго, не прикладывая никаких усилий. Я таких людей не встречал. То, о чем хочу рассказать, не чудо, не везение и не удачное стечение обстоятельств, а сочетание высокого профессиона­лизма врачей Российского научного центра хирургии и моего упорства в выполнении собственной программы режима ограничений и нагрузок (РОН).

История моя такова. Родился в 1935 году. В моло­дости много лет болел малярией, в войну — сыпным тифом. Мать — сердечница, умерла в 64 года.

В октябре 1993 года я перенес обширный трансмуральный задне-боковой инфаркт миокарда левого же­лудочка, а в марте 1995 года мне сде­лали аорто-коронарное шунтирование — вшили 4 шунта. Через 13 лет, в апреле 2008 года, была выполнена ангиопластика одного шунта. Три ос­тальных функционировали нормаль­но. А через 14 лет и 3 месяца у меня внезапно начались приступы стено­кардии, которых до этого не было. Я попал в больницу, затем в Научный кардиологический центр. Дальнейшее обследование я проходил в Российском научном центре хирургии. Ре­зультаты показали, что лишь два шунта из четырех функционировали нормально, и 15 сентября 2009 года профессор Б.В. Шабалкин сделал мне повторную операцию аортокоронарного шунтирования.

Как видите, мне удалось значи­тельно продлить среднестатистиче­ские сроки жизни с шунтами, и я убе­жден, что обязан этим своей про­грамме РОН.

Врачи по-прежнему считают мои послеоперационные физические на­грузки слишком высокими, советуют больше отдыхать и постоянно пить лекарства. Я с этим не могу согла­ситься. Хочу сразу оговориться — риск есть, но это риск оправданный. Понимая всю серьезность своего по­ложения, я с самого начала ввел в свою систему определенные ограни­чения: исключил бег трусцой, упраж­нения с гантелями, на перекладине, отжимание на руках от пола и другие силовые упражнения.

Обычно врачи поликлиник отно­сят операцию АКШ к отягощающим факторам и считают, что опериро­ванному уготован один удел: тихо, спокойно доживать свой век и посто­янно пить лекарства. А ведь шунти­рование обеспечивает нормальное кровоснабжение сердца и организма в целом! И сколько вложено труда, затрачено сил и средств, чтобы спа­сти больного от смерти и дать ему возможность жить дальше!

Я убежден, что даже после такой тяжелой операции жизнь может быть полноценной. И не могу смириться с безапелляционными заявлениями не­которых врачей, что мои нагрузки чрезмерны. Они посильны для меня. Но знаю, что, если появилась мерца­тельная аритмия, сильные боли в области сердца или нижний предел артериального давления превысил 110 мм рт.ст., надо немедленно вызы вать врача скорой помощи. К сожале­нию, от этого никто не застрахован.

Моя программа РОН включает пять пунктов:

1. Физические тренировки, посто­янные и постепенно увеличивающи­еся до определенного предела.

2. Ограничения в питании (в ос­новном антихолестериновые).

3. Постепенное сокращение прие ма лекарств до полного отказа от них (я принимаю их только в экстренных случаях).

4. Предупреждение стрессовых состояний.

5. Постоянная занятость инте­ресным делом, не оставляющая сво­бодного времени.

Приобретая опыт, я постепенно увеличивал физические нагрузки, включал новые упражнения, но при этом строго контролировал свое со­стояние: артериальное давление, частоту сердечных сокращений, де­лал ортостатическую пробу, тест на тренированность сердца.

Мои ежедневные физические на­грузки складывались из дозирован­ной ходьбы (3-3,5 часа в темпе 138-140 шагов в минуту) и гимнастики (2,5 часа, 145 упражнений, 5000 дви­жений). Эту нагрузку (дозированную ходьбу и гимнастику) выполнял в два приема — утром и во второй полови­не дня.

К ежедневным нагрузкам добав­лялись сезонные: ходьба на лыжах с остановками через каждые 2,5 км для измерения частоты сердечных сокращений (всего 21 км за 2 часа 15 минут со скоростью 9,5 км в час) и плавание, одноразовое или дробное — по 50-200 м (800 м за 30 минут).

За 15 лет, прошедших после пер­вой операции АКШ, я прошагал 80 тысяч километров, покрыв расстоя­ние, равное по протяженности двум экваторам земли. И до июня 2009 го­да не знал, что такое приступы сте­нокардии или одышка.

Я делал это не из желания про­демонстрировать свою исключитель­ность, а в силу убежденности в том, что сосуды, естественные и искусст­венные (шунты), выходят из строя (за­биваются) не от физических нагрузок, тем более напряженных, а из-за про­грессирующего атеросклероза. Физи­ческие же нагрузки сдерживают разви­тие атеросклероза, улучшают липидный обмен, увеличивая содержание в крови холестерина высокой плотно­сти (хорошего) и уменьшая содержа­ние холестерина низкой плотности (плохого) — тем самым снижая риск тромбообразования. Для меня это очень важно, так как содержание об­щего холестерина у меня колеблется на верхнем пределе. Выручает толь­ко то обстоятельство, что соотноше­ние холестерина высокой и низкой плотности, содержание триглицеридов и холестериновый коэффициент атерогенности никогда не превыша­ют установленных норм.

Физические упражнения, постепен­но увеличивающиеся и дающие аэроб­ный эффект, укрепляют мускулатуру, способствуют сохранению подвижно­сти суставов, повышают минутный вы­брос крови, уменьшают массу тела, благоприятно влияют на работу ки­шечника, улучшают сон, повышают то­нус и настроение. Кроме того, они по­могают в профилактике и лечении дру­гих сопутствующих возрасту заболе­ваний — простатита, геморроя. На­дежным критерием того, что нагрузка не чрезмерна, является носовое дыха­ние, поэтому я дышу только через нос.

О дозированной ходьбе все дос­таточно информированы. Но мне все же хочется в подтверждение ее по­лезности и эффективности привести мнение известного хирурга, который сам спортом не занимался, но увле­кался охотой. А охота — это много­часовая ходьба. Речь пойдет об ака­демике А. В. Вишневском. Со студен­ческих лет увлеченный анатомией и в совершенстве овладевший прозек­торским искусством, он любил расска­зывать своим знакомым всякие занят­ные подробности. Например, что в каждой конечности человека насчи­тывается 25 сочленений. При каждом шаге, таким образом, в движение при­водятся 50 сочлененных участков. 48 суставов грудины и ребер и 46 кост­ных поверхностей позвоночного стол­ба не остаются при этом в покое. Дви­жения их едва заметны, но они по­вторяются при каждом шаге, при ка­ждом вдохе и выдохе. Если учесть, что в теле человека насчитывается 230 суставов, сколько же им потре­буется смазочного вещества и откуда эта смазка берется? Задав этот во­прос, Вишневский сам на него и отве­чал. Оказывается, смазку поставляет перламутрово-белая хрящевая пла­стинка, оберегающая кости от тре­ния. В ней нет ни одного кровеносно­го сосуда, и все же хрящ получает питание из крови. В трех его слоях расположена армия клеток-“строителей». Верхний слой, снашиваю­щийся из-за трения суставов, сменя­ют нижние. Это похоже на то, что происходит в кожных покровах: при каждом движении одежда стирает мертвые клетки поверхностного слоя, и их заменяют нижележащие. Но хрящеобразователь не умирает бес­славно, как клетка кожного покрова. Смерть преображает его. Он стано­вится мягким и скользким, обраща­ясь в смазочное вещество. Так на трущейся поверхности образуется равномерная прослойка «мази». Чем интенсивнее нагрузка, тем больше гибнет «строителей» и тем быстрее образуется смазочный материал. Разве это не гимн ходьбе!

После первой операции АКШ мой вес держался в пределах 58-60 кг (при росте 165 см), лекарства я при­нимал только в экстренных случаях: при повышении артериального дав­ления, температуры, частоты сердеч­ных сокращений, головных болях, по­явлении аритмии. Основную трудность для меня представляла моя легковоз­будимая нервная система, справить­ся с которой я практически не мог, а это влияло на результаты обследова­ний. Резкое повышение артериально­го давления и частоты сердечных со­кращений из-за волнения вводило в заблуждение врачей о моих действи­тельных физических возможностях.

Проанализировав статистические данные длительных физических тре­нировок, я определил для своего опе­рированного сердца оптимальный пульс, гарантирующий безопасность и аэробный эффект от физических уп­ражнений. Мой оптимальный пульс не однозначен, как у Купера, имеет бо­лее широкий аэробный диапазон зна­чений, зависящий от вида физических нагрузок. Для гимнастических упраж­нений — 94 уд/мин; для дозированной ходьбы — 108 уд/мин; для плавания и ходьбы на лыжах — 126 уд/мин. Верхние пределы пульса достига­лись мною крайне редко. Главным критерием было то, что восстановле­ние пульса до исходной величины проходило, как правило, быстро. Хо­чу предупредить: рекомендуемый Ку­пером для мужчины 70 лет опти­мальный пульс — 136 уд/мин — по­сле инфаркта миокарда и операции АКШ неприемлем и опасен! Результаты длительных физических тренировок с каждым годом под­тверждали, что я на правильном пу­ти, и выводы, сделанные после пер­вой операции АКШ, верны.

Суть их в следующем:

• главным для оперированного является глубоко осознанное пони­мание значения операции АКШ, кото­рая спасает больного, восстанавливая нормальное кровоснабжение сердеч­ной мышцы, и дает ему шанс на бу­дущее, но не устраняет причину за­болевания — атеросклероз сосудов;

• оперированное сердце (АКШ) обладает большими потенциальными возможностями, проявляющими себя при правильно подобранном режиме жизни и физических тренировок, зани­маться которыми следует постоянно;

• сердце, как и любую машину, нужно тренировать, особенно после инфаркта миокарда, когда более 25% сердечной мышцы превратились в рубец, а потребность в нормальном кровоснабжении остается прежней.

Только благодаря своему образу жизни и системе физических трени­ровок мне удалось сохранить хоро­шую физическую форму и перенести повторную операцию АКШ. Поэтому в любых условиях, даже в больнице, я всегда старался не прекращать фи­зические тренировки, пусть и в сокра­щенном объеме (гимнастика — 10-15 минут, ходьба по палате и коридо­рам). Находясь в больнице, а затем в Кардиологическом научном центре и в Российском научном центре хирур­гии, я прошел до повторной опера­ции АКШ в общей сложности 490 км.

Два моих шунта из четырех, по­ставленных в марте 1985 года, про­жили с помощью физических трени­ровок 14,5 года. Это немало по срав­нению с данными статьи «Шунты не вечны» (10 лет) и статистикой Рос­сийского  научного  центра хирургии (7-10 лет). Так что эффективность контролируемых физических нагрузок при инфаркте миокарда и аорто-коронарном шунтировании мне ка­жется доказанной. Возраст — не по­меха. Необходимость и объем физи­ческих нагрузок должны определять­ся общим состоянием оперированно­го и наличием других заболеваний, ограничивающих его физическую ак­тивность. Подход должен быть строго индивидуальным. Мне очень повезло в том, что рядом со мной постоянно был толковый, чуткий и вниматель­ный врач — моя жена. Она не только наблюдала меня, но и помогла пре­одолеть и медицинскую безграмот­ность, и страх перед возможной от­рицательной реакцией сердечно­сосудистой системы на постоянно увеличивающиеся физические на­грузки.

Специалисты утверждают, что особую трудность для хирургов всего мира представляют повторные опе­рации. У меня после второй опера­ции реабилитация протекала не столь гладко, как в первый раз. Спус­тя два месяца появились некоторые признаки стенокардии при таком ви­де нагрузки, как дозированная ходь­ба. И хотя они легко снимались приемом одной таблетки нитрогли­церина, это меня сильно озадачило. Я понимал? что делать поспешных выводов нельзя — после операции прошло слишком мало времени. Да и реабилитация началась в санатории уже на 16-й день (после первой опе­рации к более-менее активным дей­ствиям я приступил спустя 2,5 меся­ца). К тому же нельзя было не учиты­вать, что я стал старше на 15 лет! Все это так, но если человек благо­даря своей системе достигает опре­деленных положительных результа­тов, он окрылен и уверен в себе. И когда в одночасье судьба отбрасы­вает его назад, делая уязвимым и беспомощным, — это трагедия, свя­занная с очень сильными пережива­ниями.

Взяв себя в руки, я начал отраба­тывать новую программу жизни и фи­зических тренировок и быстро убе­дился, что мои труды не пропали да­ром, так как основные подходы оста­лись теми же, а вот объем и интен­сивность нагрузок придется увеличи­вать медленнее, с учетом моего но­вого состояния и в условиях строгого контроля над ним. Начав с медлен­ных прогулок и 5-10-минутных гимна­стических разминок (массаж головы, вращательные движения тазом и го­ловой, надувание мяча 5-10 раз), че­рез 5 месяцев после операции я уве­личил физические нагрузки до 50% от прежних: гимнастика в течение 1 ча­са 30 минут (72 упражнения, 2300 движений) и дозированная ходьба в течение 1 часа 30 минут в темпе 105-125 шагов в минуту. Выполняю их только один раз в первой половине дня, а не два, как прежде. За 5 меся­цев после повторного шунтирования прошел 867 км. При этом ежедневно два раза в день провожу сеансы ау­тотренинга, которые помогают мне расслабиться, снять напряжение и восстановить работоспособность. В число моих гимнастических снарядов пока входят стул, две гимнастические палки, ребристый валик, роликовый массажер и надувной мяч. На этих нагрузках я и остановился до полного выяснения причин возникновения стенокардических проявлений.

Безусловно, сама операция АКШ, не говоря уже о повторной, ее не­предсказуемые последствия, воз­можные послеоперационные ослож­нения порождают большие трудности для оперированного, особенно в ор- ганизации физических тренировок. Ему нужна помощь, и не только ле­карственная. Ему необходим мини­мум сведений о своем заболевании, чтобы грамотно построить дальней­шую жизнь и избежать нежелатель­ных последствий. Мне почти не по­падалось нужной информации. Даже в книге М. Дебейки с интригующим названием «Новая жизнь сердца» в главе «Здоровый образ жизни» рас­сказывается в основном об устране­нии факторов риска и оздоровлении образа жизни (диета, уменьшение массы тела, ограничение потребле­ния соли, отказ от курения). Хотя ав­тор и отдает должное физическим упражнениям, но предупреждает, что чрезмерные нагрузки и внезапные перегрузки могут закончиться траги­чески. А вот что такое чрезмерные нагрузки, чем они характеризуются и как жить оперированному с «новым сердцем», не сказано ничего.

Выработать грамотный подход к организации физических тренировок мне в свое время помогли статьи Н.М. Амосова и Д.М. Аронова, а также К. Купера и Р. Гиббса, хотя все они были посвящены предупреждению ин­фаркта с использованием бега трус­цой и не затрагивали операций АКШ.

Главное, что мне удалось, — это сохранить умственную активность и творческую деятельность, поддержи­вать дух бодрости и оптимизма, а все это, в свою очередь, помогло обре­сти смысл жизни, веру в себя, в свою способность к совершенствова­нию и самодисциплине, в возмож­ность взять ответственность за свою жизнь в собственные руки. Я считаю, что другого пути нет и буду впредь продолжать свои наблюдения и экс­перименты, которые помогают мне преодолевать возникающие трудно­сти со здоровьем.

Аркадий Блохин