Опубликовано в разделе Здоровье, 06.04.2011, 867 просмотров

Я не лысый

Произошло это со мной, когда мне было пятнад­цать. Сел я в ванну, намы­лил голову, и — отчетливо до сих пор помню — в пальцах, как провел ими по волосам, так полно этих волос и оста­лось… Лысею! С такого-то возраста! Вот ужас! Что делать?

Родители, конечно, тут же приняли меры: к врачам, к врачам, к этим и к тем, и — лечение, усиленное лечение. И оно, лечение, сразу же началось, да самое разнообразное: я не помню, чтобы давались одинаковые лекар­ства. Меня лечили маслом какао и дег­тярным мылом, ванилиновкой касторо­вой и оливко-кумысной пастой и мно­гими другими средствами. Метод же лечения всеми предлагался один: втирание прописываемого состава в кожу оловы.

Диагноз врачами ставился быстро и сегда правильно: себорея. (Выпадение волос, как я вскоре узнал, погрузившись в самостоятельное изучение едицинской литературы, бывает и ри других заболеваниях — лишаях, арше, гнездовой плешивости, спецефически женском выпадении волос — пустя даже годы после недолеченного люэса, но в подавляющем числе лучаев причиной облысения является именно себорея.)

Она бывает жирная и сухая. Гораздо реже встречается себорея смешанная. При жирной себорее слиш­ком много питательных веществ посту­пает в кожу головы, их неусвоенный избыток откладывается в виде жира, который сжимает мельчайшие крове­носные и лимфатические сосудики, от чего резко уменьшается питание воло­сяных желез. Эти железы затягива­ются жиром, и волосы не получают необходимых для их роста и нормальною состояния субстратов, что приво­дит сначала к отмиранию волос, их выпадению, а затем и катрофип воло­сяных желез вплоть до невозможности в дальнейшем появления из них новых волос.

При сухой себорее кожа волосяной части головы теряет необходимую ей жировую эластичность; питающие железы сосуды деформируются, в кожу поступает слишком мало пита­тельных веществ, что приводит к тем же печальным результатам, что и при жирной себорее. Определить вид себо­реи достаточно легко. Полоской папи­росной (или туалетной) бумаги потрите слегка волосы, а потом посмотрите полоску на свет; если на ней будет жирное пятно, значит, себорея жирная, если пятна нет — сухая.

При сухой себорее врачи рекомен­дуют втирать в кожу головы особые, хорошо впитываемые кожей масляни­стые препараты, при жирной — спирто­вые препараты (лучшие сорта водки, коньяк, на худой конец, одеколон) или аптекарский бензин, то есть в обоих случаях рекомендуется энергичное и длительное втирание препаратов в кожу волос.

Кроме этих основных видов себо­реи, как уже упоминалось, есть еще комбинированные: сухие волосы при жирной коже и жирные волосы при сухой коже. Что делать в этих случаях, дерматологи ломали и ломают головы до сих пор. Ну, а пациенты с таким диагнозом уже в молодом возрасте очень быстро облезают «под яичко».

Итак, я начал лечение, т. е. начал последовательно втирать в голову выписываемые препараты. Но полно­стью мази, сколько я ни втирал их, кожей не впитывались. Я испачкал ими несколько наволочек, а потом и поло­тенца, которыми, ложась спать, стал оборачивать голову.  Особые запахи стойко наполнили мою комнату, а потом и всю квартиру. Ими пропита­лись и шапки, и шарфик. Они сопрово­ждали меня в школе, где учился, в кино, в магазинах, в трамваях и автобу­сах, заставляя окружающих воротить нос.

Но я продолжал втирать мази, пре­терпевая все ради результата. А вот он-то, результат, был резко отрица­тельным. Облысение фактически только усиливалось. Было ясно, что следует предпринять что-то  иное.

И я решился. Вынужден был решиться. Я освободил свою голову от этой «парфюмерной лаборатории». А так как вся голова была пропитана мазями, пришлось не только состричь волосы «под нулевку», но и обрить голову. Теперь можно было, уже без потери волос, продолжать втирания. Но я, обсудив все с родителями, решил от такого рода лечения вообще отказа­ться.

Непривычно было, проводя рукой по голой голове, чувствовать ее гладкость. Это ощущение дня через два-три сменилось другим — по всей голове появилась и стала вовсю расти щеточка новых волос. Был самый раз­гар зимы, но когда я обрил голову, то, конечно, думал не об этом, а совер­шенно о другом: задержать выпадение волос хоть на время и перестать быть подобием скунса — американской вонючки, о которой приходилось читать.

Но оказалось, что сезон-то был самый подходящий. Хотя дома и в школе было достаточно тепло, охла­ждение головы — когда немного, когда побольше— наступало: то форточку откроют, то на двор выбежишь мусор вынести, то в школе из корпуса в кор­пус перебежишь… Шапку при этом не надевал — я вообще перестал ее носить. Когда выходил на улицу надол­го, то надевал кепку (впоследствии уже взрослым заменил ее шляпой, а еще позднее мои новые «прически» оседлал очень удобный во всех отно­шениях берет). Так что развивающийся волосяной покров головы (считайте каждые полгода) стал подвергаться легкому, вполне терпимому, но систе­матическому охлаждению и, как пока­зала практика, результативному.

А тогда, в начале своего первого опыта, я обнаружил, что щеточка волос становилась заметно ощутимей и плотней. К этому же выводу пришли и мои друзья, с интересом следившие за моим экспериментом. Многие из них и поддерживали меня, считая, что я невольно попал в точку, что именно зимой при неизбежном легком охла­ждении и можно укрепить волосы, сде­лать их гуще и задержать выпадение. Доказывали они это и биологически, упоминая и слонов, в условиях про­грессирующего охлаждения ставших волосатыми мамонтами, и отлично обволошенных якутских лошадок, кру­глый год пасущихся на воле, выкопы-чивая траву из-под снега, и сибирских котов, и лаек, обладающих исключи­тельно теплой шерстью. А тут еще в начинавшем только выходить журнале «Наука и жизнь» появилась статья тоже в пользу моего метода: оказа­лось, что английские совершенно голые свиньи породы «йоркшир», будучи завезенными на Архангельщину, быстро покрывались равномерным шерстяным покровом.

(Однако пусть никто не сделает вывод, что я пекомендую в любой мороз разгулиьа гь по улице — с при­ческой или без — не надевая голов­ного убора. От сильного внезапного охлаждения может произойти расще­пление волос и вымерзание луковиц.)

Итак, волосы тогда все росли, да все быстрее, все гуще. Коротенькие волосы не выпадали. Лишь месяца через два с половиной, когда длина их достигла сантиметров трех, увидел я, склонившись над книгой, первый вновь выпавший волос. Но я решил пока не повторить приема по удержанию облы­сения, а понаблюдать, что будет даль­ше. Дальше волосы по мере их роста немного выпадали, но гораздо менее интенсивно, чем раньше. Потому и летом, и осенью, когда ходят без головного убора, у меня уже была обычная прическа. К зиме же выпаде­ние волос стало заметнее, и в декабре я процедуру повторил.

Я подсчитал, что если в течение даже трех месяцев выпадения коротеньких, еще не тяжелых для луко­вицы волос не происходит, то одно это увеличивает продолжительность жизни волосяного покрова на четверть, то есть лет на 12—15. А это весьма не малый срок! И даже ради этого предлагаемый метод применять стоит.

Если же снимать волосы на голове в ноябре, скажем, а потом и в марте (а можно и три раза в год), то проблема облысения, возможно, вообще исчез­нет. Я лично никакого неудобства, сняв волосы, не чувствовал: в холод­ный период на голове все равно был легкий головной убор, и потому на улице и в транспорте никто не замечал мою «антиприческу», а на учебе и позднее на работе все за день-два свыкались с моим новым видом, знали о моем режиме сохранения волос (спо­койно объяснял все) и считали его закономерным. Сейчас же носить короткий «бобрик» даже модно. И мно­гие его готовят, сбрив все наголо. Так что этим и зимой и летом и в театре и в ресторане никого не удивишь.

Короткие волосы удобны еще и для витаминного питания кожи головы, что является хорошим подспорьем к изло­женному методу. Вы наносите на кожу головы с ладони столовую ложку молока (при жириол коже лучше пах­ты) или кефира (соотвэтственно обез­жиренного) и слегка протираете этим кожу. Через некоторое время смы­ваете «маску» холодной водой и высу­шиваете голову полотенцем (таким образом, у вас будут и витамины, и массаж, и охлаждение). Летом при коротких волосах удобно питать кожу головы и витаминами мягких ягод — клубники, земляники, малины, смывая «маску» на купанье. Все эти «маски» можно одновременно накладывать и на лицо, и на кисти рук— в любом слу­чае это полезно. Кстати, снятие «мас­ки», омовение раз или два в день головы с растущими волосиками достаточно прохладной водой — отличное средство охлаждения кожи.

Небезынтересно, что хорошо мне знакомые ребята, посланные отбывать воинскую повинность на Северный флот (и вообще на Север), рассказыва­ли, что там у них ужасно полезли воло­сы. На мой вопрос, почему же этого не заметно по их густым длинным причес­кам, ответили: «А мы вспомнили ваш метод, тоже обрили волосы, а потом повторяли процедуру. Вот волосы и сохранились».

Ну а я до сих пор сохраняю доста­точно волос, чтобы, отпустив, назвать их с некоторой натяжкой шевелюрой. Что я и демонстрирую в редакции. Есть некоторые пятна залысения ото лба, есть разреженность на темени — так ведь сколько времени прошло! И если бы я проводил процедуру ежегодно (а отдельные пропуски в зимах были) да не раз в году, у меня и сейчас было бы «африканское солнце».

Михаил Денисов