Опубликовано в разделе Здоровье, 13.04.2011, 1253 просмотра

Врачеватели и ясновидцы востока - часть 2

У проходной буддийского института мы с Мэргэном, моим переводчиком, терпеливо ждали известного в Монго­лии лекаря. Здесь, в Улан-Баторе, я, к радости своей, встретила Дамбу Аюшеева. Он-то и обещал познакомить меня с молодым, но уже уважаемым врачевателем: к нему ездят из Японии, с Цейлона… И по тому, как предупре­дил меня Дамба: «Вопросы этому лекарю задавайте не примитивные», — я поняла, что он действительно почитаем.

Первая встреча была мимолетной. Я вышла из проходной, и тут Дамба указал на человека в красной тоге: «Это и есть тот лекарь, Мункхдэбэрэл». Я уже знала от Дамбы, что Мункхдэбэрэл занимается мануальной тера­пией. Из рода известных врачевате­лей. Ему 30 лет, но выглядит старше. Серьезен не по годам, взгляд добрый. Я, как наказывал Дамба, который, кстати, вызвался переводить, постара­лась задать вопросы посложнее, а именно: чем отличается тибетская медицина от европейской? Как велико отличие?

— Монголо-тибетская медицина (Мункхдэбэрэл сделал акцент на слове «монголо» — и это было понятно) лечит с корня, а европейская — лишь вершину дерева. Химические препара­ты, которые она применяет, эффек­тивны при острых состояниях, но зача­стую лишь подавляют болезни, пере­водят их в хроническую форму. Мон­голо-тибетские лекари устраняют и болезнь, и причины, ее порождающие. Конечно, медицина в развитых странах достигла огромных успехов, особенно в области диагностики. В Японии изоб­ретен телевизор, который все, что вну­три человека, показывает… Но как можно увидеть — болезнь воздуха — «хи»?

Дело в том, что, по тибетской меди­цине, в человеческом организме в строго определенных пропорциях содержится «вотер».

Уменьшение или увеличение его вызывает болезнь..

— Монголо-тибетские врачи с помощью пульсовой диагностики улав­ливают приближение самой болезни, — веско подытожил Дамба.

Я вспомнила, что говорил мне не раз бурятский лекарь Чимит-Доржи: «Жаль, что ко мне приходят только тогда, когда болезнь уже распознана, запущена и ничем помочь нельзя…» Да и кто же из нас ходит к врачам, если «не прихватывает»…

— Монголо-тибетская медицина превзошла европейскую в области терапии, но хирургия в Европе дости­гла более высокого развития, — заключил Мункхдэбэрэл и немного погодя прибавил: — Но любому лекарю нужны еще доброта, и душа, и стремление избавить других от страда­ний. Без этого ничто не поможет…

Я попросила Мункхдэбэрэла обсле­довать Мэргэна (моему переводчику, вначале скептически относившемуся к тибетской медицине, начинало все это нравиться). Мункхдэбэрэл поставил ему тот же диагноз, что накануне Дам­ба: головные боли—травма была, пра­вая почка шалит, желчь не в порядке — нельзя жирное есть. «Какой же монгол не ест жирного?», — проворчал Мэргэн, но тут лекарь предложил ему: «Я сейчас вам исправлю голову, будет больно“.

Позже Мэргэн рассказывал, что боль, когда лекарь нажал на какую-то точку на голове, была нестерпимой: Я едва удержался, чтобы не закричать, вас постеснялся». Но с той минуты мой переводчик уже озаботился своими заболеваниями и не упускал случая обследоваться у тибетских лекарей и экстрасенсов.

Мункхдэбэрэл взял и мою руку. Меня уже месяц мучил кашель, я пыталась сказать, что приехала простужен­ной. «Монгольскому лекарю не надо говорить о своих жалобах, он и так узнает», — прервал он переводчика и сказал о том, что мне было хорошо известно. «Несколько лет назад пере­несла воспаление легких. Левосторон­нее. Я нажму на точку слева на голове, и вам будет немного больно, — вино­вато улыбнулся он, как бы извиняясь за ту боль, что причинит мне. — Надо пить „тян“, и все пройдет». Узнав, что я скоро уезжаю, обещал принести лекарство на большой хурал, молебен, куда пригласил меня сам хамбо.

Пульс здорового человека тибет­ские лекари сравнивают с кукованием кукушки. И я не помню случая, чтобы диагнозы их расходились. Знакомый журналист из Улан-Удэ на проходив­шем там международном симпозиуме провел эксперимент: его пульс прослу­шали несколько тибетских врачевате­лей и одновременно написали на лист­ках диагноз. Когда конверты вскрыли, записи оказались одинаковыми.

И все-таки мне хочется подробнее сказать о том, что различает тибет­скую и европейскую медицину.

…Снова слышу неторопливый голос ламы Эрдэма:

— Европейская медицина специа­лизирована, то есть врачи занимаются каким-то определенным органом чело­веческого тела (глаза, горло, сердце) и тем самым разрывают человека на части. В этом уже их ошибка. Ибо чело­веческий организм — единое целое. Все части тела, все органы связаны между собой. У человека, к примеру, заболело сердце, он обращается к терапевту или кардиологу, и тот дает лекарство. Он поможет сердцу, но в то же время может навредить другим органам. Врач не должен ставить «за­платки“ на человеческом теле, пре­жде надо узнать причину болезни. Так учит тибетская медицина. Ее лекари определяют диагноз по пульсу, по зрачкам. Узнав же причину болезни, дают лекарство, блокирующее боль­ной орган, чтобы болезнь не распро­странялась. И только после этого при­ступают к лечению…

Передо мной трактат тибетского лекаря настоятеля Иволгинского дацана Чимит-Доржи Дугарова. Фило­софский трактат. Мудреный трактат. Постараюсь попроще изложить суть его.

Европейская медицина уповает на достижения науки в лечении человека. Тибетская, не отрицая пользы научных открытий, утверждает, что болезни, как и здоровье, неотъемлемы от чело­веческой сущности. Достижения науки — не главное для здоровья человека. Тибетская медицина все надежды связывает с самой природой человека, ибо потенциал его неисчерпаем и ника­кая наука не сможет раскрыть все человеческие возможности.

Для европейцев человек — венец природы. Для буддистов — ее эквива­лент, микрокосмос. Эквивалент самой Вселенной, частица макрокосмоса. Потому так важны для них вопросы экологии. Одно из условий здоровья — жить в чистой, незагрязненной местно­сти.

Европейская медицина считает неизбежным такой прогресс науки, при котором сведутся на нет болезни. Согласно тибетской науке, панацеи от всех болезней нет и быть не может. В нашем мире существуют 404 основные болезни. 101 из них проходит сама собой. Еще четверть излечивается на основе психиатрии. Еще 101 — с помощью лекарств и других методов (прижигание, иглоукалывание, крово­пускание, хирургическое вмешатель­ство). И, наконец, 101 болезнь имеет летальный исход. Таким образом, неопределенность, по буддизму, а сле­довательно, и по тибетской медицине, носит постоянный характер. И при-всем том тибетская врачебная наука оптимистична, ибо, повторяю, неогра­ниченны возможности человека.» Итак, тибетские лекари не владеют панацеей от всех болезней. Но они счи­тают, что яды (микробы), попадая в организм, где физиологические про­цессы протекают нормально (т. е. в здоровый организм), становятся без­вредными. Если эти процессы хоть вре­менно нарушены — заражение немину­емо.

Значит, причины болезни кроются в самом человеке? Да, и потому следует досконально изучить его. Не только анатомию и физиологию, но и повсед­невный образ жизни, питание в разное время года и т. д. Все это дало повод П. Бадмаеву, одному из первооткрыва­телей тибетской медицины в России, сказать: «Тибетская наука, зародив­шаяся первоначально в дебрях Индо­стана и развившаяся на самом высо­чайшем плато мира, обратила исклю­чительное внимание на человека… Наука убеждает нас, что… причины, действующие на человеческий орга­низм, столь разнообразны, многочи­сленны и неожиданны, что гораздо легче изучить человеческий организм, его силы, положение и отношение к окружающей среде».

Многие уверены, что тибетцы лечат травами. Далеко не только ими. Все три царства: растительное, животное, царство минералов — входят в их лекарства, как, впрочем, и воздух, которым мы дышим.

То, что может служить пищей, в определенных условиях становится лекарством. Так, поваренная соль в малых дозах — лекарство. Мясо в малых дозах и в комбинации с другими веществами — лекарство. В тибетских смесях и растертые в порошок драго­ценные камни, и рога дикого кабана, и высушенное мясо летучей мыши, и раз­молотые кости животных, и… впрочем, я остановлюсь, во-первых, не хватит бумаги, чтобы перечислить все, ибо это — весь мир, а во-вторых, пощажу уши тех, кто принимал эти лекарства…

По преданию, первыми лекарями были небожители. Затем их учение сделалось достоянием риши — земных мудрецов. Риши носили на голове корону, были стары, тощи, воздержан­ны, постились, не ели вовсе по 15 дней. Ходили почти нагими, одеждой им слу­жила древесная кора. У них были длинные волосы, бороды и ногти. «Ло­жем его (риши) была земля, ковром пещера или развесистое дерево — так описывает этих первых лекарей известный санскритолог А. Вебер, — он питался кореньями и ягодами, … молитвы, жертвоприношения, чтения вед разжигали его религиозный энту­зиазм… он проводил жизнь в молча­нии».

Врачеванием, убеждают легенды, занималась и Небесная Дева (а у буд­дистов несколько богинь-женщин). Она сохраняет вид шестнадцатилетней красавицы, одета в легкие шелка, украшена драгоценностями. Это — индийская Аврора. Стара как мир, но вечно молода… И тут я позволю себе сделать небольшое отступление. В Музее изобразительных искусств Улан-Батора я все отыскивала взглядом эту богиню. Искала красавицу. Наконец, Мэргэн позвал меня: «Вот она». Я остолбенела. На картине было изображено чудище. Страшнее и пред­ставить нельзя. Она напоминала докшита — злое буддийское божество, а украшениями служили… человеческие черепа. Заметив мое недоумение, Мэр­гэн глубокомысленно изрек: «Она при­нимает такой вид, чтобы устрашить демонов, вселяющих болезни». И я смирилась…

ТИБЕТСКИЕ ЛЕКАРИ СОВЕТУЮТ:

• Содержи в чистоте тело, язык и душу, гони от них грехи.

• Язык и прочие органы не перенапря­гай, но и не распускай.

• Избегай тех мест, где могут убить, берегись воды и огня.

• Не спать ночью — это «грубый» образ жизни.

• Если не спал, на другой день постись и спи половину времени.