Опубликовано в разделе Здоровье, 13.04.2011, 1120 просмотров

Смола Сибири или чем лечатся сибиряки

Начну с истории. В Сибири покоре­ние коренных народов на всем протя­жении от Урала до Якутска произошло довольно быстро. Бывали, конечно, восстания, но подкрепления из России, Енисейска или Иркутска быстро рассе­ивали восставших.

Однако на южной и юго-восточной окраине бассейна Лены, а также на Чукотке чукчи и эвены (ламуты) в течение двух веков вели отчаянную партизанскую войну против сибирских казаков. Даже замирение Кавказа произошло гораздо быстрее.

А где война, там всегда и раненые, а в северных краях — и обморожен­ные. Как их лечили? И как они сами лечились?

В острогах всегда бывали штатные лекари и самодеятельные знахари. Кроме того, значительную роль в каче­стве психотерапевтов играли правос­лавные священники.

Но коренные народы усваивали православие довольно поверхностно. Шаман оставался и лекарем, и психо­терапевтом, и священником. Сейчас шаманизм вновь ожил, несмотря на поголовное крещение при царях и жестокие репрессии при советской власти.

По всей России во времена покоре­ния Сибири, то есть в XV—XIX веках, пользовались почти исключительно естественными лекарствами, а в Сибири — так тем более.

Обмороженных, как и в Централь­ной России, лечили гусиным жиром, но иногда и другими жирами с мумие и местными лечебными травами.

Для чахоточных легко было добыть медвежьего жира или откормить для тех же целей собак.

Про вегетарианство и лечебное голодание в 50—60-е годы в Сибири я не слыхал, но в 70-е и здесь появились вегетарианцы.

Ассортимент  вегетарианских продуктов в Сибири довольно беден. Но основой вегетарианского сыроедения, как и у нас, оказывались свекла, мор­ковь, капуста, яблоки и, представьте себе, сырая картошка. А промытая от соли мороженая морская капуста — чуть ли не основа питания, то бишь самый главный и самый дешевый «овощ».

На Севере ко мне за помощью обра­щались люди с очень серьезными дефектами здоровья. Поэтому строга­нину из мороженой рыбы и мяса я не мог им порекомендовать. Исключение делалось лишь для наисвежайшего мяса или только что выловленной рыбы. То есть пища попадала на стол не позже чем через 2 часа с момента «добычи», пока не появились трупные яды и не изменилась первичная струк­тура белка. И конечно, такая еда допускалась не в период восстановле­ния после голодания.

Поскольку туберкулез, и особенно легочный, в Сибири явление распро­страненное, расскажу об одной осо­бенности лечения этой болезни голо­данием.

Интересно, что при обычной схеме лечения туберкулеза характерна тяга больного к животным жирам и к боль­шим количествам препаратов кальция. При рентгеновском обследовании тогда отчетливо виден как бы защит­ный вал с повышенным содержанием кальция вокруг каверны. Иначе зажив­ление менее вероятно, зубы станут как рещето и очень хрупкими. Больной готов штукатурку грызть — так необхо­дим его организму кальций.

А при лечении голоданием со све­кольными клизмами, обильным питьем и хорошей физической нагрузкой био­химия процесса отличается и во время голодания, и в сытый период. У голодарей очень длительное время сохраня­ется отвращение и к кальцию, и к животным жирам. Но они хорошо набирают вес, и у них зачастую даже после сорока лет появляется вполне здоро­вый румянец.

А теперь о раненых.

Я, конечно, не застал войн свя­занных с покорением Сибири. Более того, в 50-е и 60-е годы я не обнаружил никаких признаков дисгармонии в меж­национальных отношениях. Но то, как лечили раненых вдали от врачей, я смог узнать и без военных стычек. Ведь очень похожие ранения бывают и на охоте на крупного зверя.

А что за геология в Сибири без охо­ты!

И вот я, еще молодой и крепкий, собираюсь по медвежатину. Пока охо­тился на зайцев, водоплавающую и боровую дичь, считал книжные сведе­ния вполне достаточными. А перед тем, как отправиться на медведя, решил, что необходимо побеседовать с бывалым человеком.

Отговаривать меня он не пытался. Прикинул так и этак мое оружие. Объ­яснил, где убойные точки на теле мед­ведя. Я спросил его напрямую:

— Действительно бывают руко­пашные схватки с Хозяином? Это не треп?

— Нет, не треп. Каждый год по нескольку случаев.

— Ну и чем же лечатся те, кто остаются живы? Ведь врачи-то дале­ко.

Мой собеседник заметно оживляет­ся, его ответ звучит почти торжествен­но:

— О, лечатся самым главным лекарством Сибири — смолой листвянки! Сначала, конечно, останови кровотечение. Не поленись захватить с собою пару бинтов. Весу они тебе почти не прибавят и места много не займут. Но выручить могут. А как остановил кровотечение, так сразу, пока силы есть, ползи к ближайшей листвянке, затесывай ее и мажь раны свежей смолой.

Мои походы по медвежатину обо­шлись без рукопашных. Даже в одиноч­ку, летом, без собаки, с однозарядным ружьем. Походы, по поводу которых промысловики коротко бросали: «Уу, самоубийца!».

Но «главное лекарство Сибири» я все же испытал на себе.

Случился как-то на Подкаменной Тунгуске у меня нарывчик. Хоть и не сразу, но я вспомнил советы опытного таежника.

Смазал иглу смолой лиственницы, проткнул нарывчик и еще раз обильно все промазал, забинтовал. К утру нарыв был чист от гноя и почти сух.

Смола других хвойных деревьев в этих целях тоже годится. Но листвен­ница — самый могучий бактерицид. Недаром из ее бревен кладут фунда­менты домов. И они остаются креп­кими еще несколько столетий — дру­гие бревна давно бы уже сгнили.

Возможно, что у скотоводов и зем­ледельцев юга Сибири я бы услышал другое мнение по поводу главного лекарства. Но подавляющая часть Сибири — это перестойная тайга, где преобладают хвойные породы. И где наверняка охотники прежде всего вспоминают листвянку.

В европейской части России в естественных условиях лиственница попадается реже. Но она довольно часта в посадках и даже в парках горо­дов. Обратите внимание на это замеча­тельное дерево. Насладитесь сладким ароматом, исходящим от него.

Попробуйте ее кисловатую хвою, напоминающую по вкусу щавель. Можете даже набрать свежей смолы в спичечный коробок, чтобы дома еще несколько дней вдыхать изумительный аромат…

Целебный аромат…

Сергей Бородин