Опубликовано в разделе Здоровье, 22.05.2011, 1094 просмотра

Слово и тело

ДЕСЯТКИ ТЫСЯЧ ОБРАЗОВ

О великой силе слова кроме, как и положено, классиков ли­тературы, свидетельствуют уче­ные и врачи. Академик И. П. Пав­лов называл его величайшим для человека раздражителем. Психи­атр В. М. Бехтерев считал беседу с больным микстурой для души. Академик РАЕН Игорь СМИРНОВ придает словам еще большее значение: лечению словом под­даются даже наркоманы и рако­вые больные.

— А генетические заболевания?

— Честно говоря, ни разу не про­бовал брать пациентов с таким диа­гнозом. Приводили детей с детским церебральным параличом, родовы­ми травмами, увечьями. Многим из них мне удалось помочь. Думаю, что в случае с наследственными болез­нями психотехнологии также будут эффективны. Однако чтобы утверж­дать это, потребуются серьезные на­учные исследования.

— Расскажите, в чем суть ва­шего метода?

— Если говорить вкратце, это ди­агностика и лечение, которые чело­веком не осознаются. Вы надеваете наушники и садитесь перед компью­тером. В наушниках звучит музы­ка. На мониторе мелькают цифры. За цифрами видны буквы, но слова, которые они составляют, прочитать невозможно. Слишком быстро все происходит. И между нотами мой закодированный голос вы тоже не раз­личаете.

Однако смысл предъявляемых слов воспринимаются психикой че­ловека, о чем говорят реакции серд­ца, кожи, сосудов, мышц и мозга. В результате такого опроса мы имеем подробную карту вашего, назовем, внутреннего мира. Где есть благопо­лучные и проблемные зоны. Своего рода глубокие психические установки, запечатленные образы, состав­ляющие ядро личности. Вот с ними мы и работаем.

— Вы хотите сказать, что чело­век может видеть и слышать, чего не на самом деле не видит и не слышит?

— Совершенно верно. И не толь­ко человек. Неосознаваемое вос­приятие присуще всему живому. В основе этого моего (и не только) утверждения лежит кропотливая на­учная работа, в которой участвовали не сотни, а тысячи крыс, кроликов и прочих братьев наших меньших. Че­ловека отличает только, что он мо­жет реагировать на слово «еда», когда голоден, так же сильно, как на запах или вид жареных сосисок. А животные слов не понимают.

— Что происходит дальше?

— Дальше работают психологи. Они выделяют проблемные зоны и разрушают имеющиеся «пороч­ные» психические связи. Для это­го составляется так называемая фабула, то есть новая внутренняя установка. Она предъявляется че­ловеку также в неосознаваемом ре­жиме, чаще в виде наложения на музыкальную запись. Больной слу­шает ее в течение долгого времени. И, когда внутренние психические приоритеты изменятся, происходит выздоровление…

— То есть, вы делаете пациен­там скрытое внушение?

-  Не нужно думать, что мы записываем на пленку предложения, мол, не пей, Иванов, не колись, скорее выздоравливай и прочее. Это — абсурд, который сегодня многие не­ добросовестные доктора используют для заработка денег. Не думайте, что мелькание двадцать пятого кадра на экране с надписью «не кури дурь!» исцелит наркомана, а звуковое наложение английских слов научит иностранному языку быстрее, чем его выучила сама Илона Давыдова. Это всего лишь невинный обман обывателя.

Психика человека устроена на­много сложнее. Предсказать реак­цию на прямые внушения не пред­ставляется возможным. Чтобы не ошибиться в составлении эффек­тивной фабулы, нужно для начала оценить значение для психики не­скольких тысяч слов, даже десятков тысяч. И только семь раз отмерив, один — отрезать!

«БЕЗДУШНЫЙ» ДУХ

По статистике, людей, которые предпочитают консервативное ле­чение хирургической операции — подавляющее большинство. Сама мысль о том, что врачи могут отрезать часть тела, вызывает жи­вотный страх.

— Ваши пациенты не боятся столь серьезного вмешательства в мозг?

— Ко мне приходят люди, которым уже нечего бояться. Для которых мы — последняя надежда. Вся официальная и неофициальная медицина поставила на них крест. Конечно, никаких стопроцентных гарантий я не даю. И чудесного исцеления не обещаю. Это во-первых.

Во-вторых, слова «мозг» за все время нашей беседы я ни разу не произносил. Я говорил, «психика».

— Разве психика — это не продукт работы мозга?

— К сожалению, нет!

-? !

— Вы рассуждаете так же, как большинство людей,  воспитанных дедушкой Лениным. Я и сам до не­давнего времени думал именно так. До того момента, пока к нам не по­ступил Гоша. Он разом перечеркнул все мое медицинское образование, а вместе с ним и философию мате­риализма. Да и вообще, всю философию.

— Расскажите об этом случае.

— Рассказываю только потому, что имею на то разрешение родителей мальчика. Гоша умер в трех­ месячном возрасте во сне. Диагноз: «синдром внезапной смерти». До сих пор медицинская наука не пришла к пониманию причин это­ го феномена. Человек просто перестает дышать. Сердце останавливается, и наступает клиническая смерть. Если не предпринять экстренных реанимационных мероприятий, проходят положенные 4 минуты, и смерть человека становится биологической.

В случае с Гошей так и произо­шло. Пока родители вызывали «ско­рую», пока та везла мертвого маль­чика в больницу, драгоценное время было потеряно. И кора мозга, ли­шенная кислорода, погибла. Одна­ко, несмотря на это, врачам удалось «завести» сердце. Вскоре восстано­вилось дыхание. Тело начало жить и развиваться дальше.

— А мозг? Хотя бы какая-то его часть?..

— В том-то и дело, что кроме спинного и небольшой части продолговатого, где имеются дыхательный и сосудодвигательный центры, необходимые для поддержания жизни тела, в черепной коробке осталась лишь жидкость. Сделанная томограмма (компью­ терный рентгеновский снимок) ясно свидетельствовала, что перед нами классический анэнцефал (человек, лишенный головного мозга). В многочисленных заключениях специалистов, которыми располагали родители, было пунктуально перечислено, что мальчик глух, слеп, нем и формально — живой труп, лишенный даже души.

— В смысле?

— В прямом смысле. Лишенный каких-либо психических процессов, связанных с осознанием, памятью, эмоциями и так далее. Мне было безумно жаль родителей, которые на протяжении нескольких лет рас­тили тело Гоши. Вы можете предста­вить себе, какой это ад — ухаживать за полностью парализованным че­ловеком. Конечно, я был готов под­писать свой вердикт, очередной медицинский приговор, чтобы роди­тели смогли со спокойной совестью оставить ребенка, и вдруг увидел, что Гоша реагирует на слова! Что он их понимает!

— Как вы это узнали? Точнее, я хотел спросить, может быть, он реагировал на вибрацию голоса или другие раздражители?

— Я ответственно заявляю, что человек, лишенный мозга, души или, если вам больше нравится, психики, реагирует именно на слово! Реагиру­ет также как любой из нас. Это фик­сирует компьютерная система.

— Чем же он воспринимал сло­ва? Клетками тела?

— Вы опять рассуждаете как ма­териалист. Я вас не виню. Так про­ще думать. История с Гошей и мои последующие эксперименты позво­ляют утверждать, что помимо тела и души существует третья составляю­щая человека. За неимением соответствующего научного определе­ния я называю ее духом.

ВЕРИТЬ — ЗНАЧИТ ОТКАЗЫВАТЬСЯ ПОНИМАТЬ!

Да сгинут те, кто раньше нас высказал наши мысли, говорили древние римляне. История поко­лений учит нас тому, что забытые истины рождаются и вновь уми­рают, для того чтобы быть откры­тыми заново.

— В то, что вы говорите, при­нято верить вот уже два тысяче­летия!

— Веру оставьте попам. Хотя сре­ди них, как мне кажется, верующих не так много. Мне несколько проще жить, чем всем вам. То, что требует от вас веры, например, существова­ние духа, я открыл в научном экспе­рименте. То есть, знаю… Вся теория психосемантического анализа стро­ится на строго доказательных, а глав­ное, повторяемых, экспериментах.

— Скажите, а что может дать медицинской науке знание о су­ществовании духа?

— Даже не берусь предполагать. Знаете, генерал Грефе, если не оши­баюсь, участвовавший в испытани­ях первой атомной бомбы, спросил у окружающих: а что если цепная ре­акция возникнет и в атмосфере? Ни­кто не мог ему возразить. Не было у ученых готового ответа. Бомбу, тем не менее, взорвали. Боялись, но взорвали. Вот и я боюсь. Существо­вание духа, если хотите, называйте его Богом, ноосферой, семантиче­ским полем вселенной и т.д. может в корне перевернуть все устоявши­еся медицинские каноны. И тогда в науке возникнет качественный ска­чок. А может быть, это знание окажется для нас губительным… Потребует пересмотра всей нашей жизни. А этого хотят далеко не все.

— Вы говорите загадками.

— Приведу такие примеры. Сре­ди наших пациентов есть люди с серьезными травмами мозга. Дмитрия Вердникова с диагнозом «травматическая контузия правой височной доли» привезли на по­езде в сопровождении анестезио­лога. Из-за частичного отсутствия участка мозга развился эпилеп­тический статус, поэтому во вре­мя транспортировки его держали в состоянии неглубокого наркоза. Понимая, что помочь в такой си­туации мы, наверное, не сможем, ограничились простыми фабулами. Тем не менее, через два месяца он ушел от нас на своих ногах. При­мер, по-моему, достаточно ярко ил­люстрирует, какая в словах заклю­чена колоссальная сила. С другой стороны, применение психотехно­логий бывает и со знаком «минус».

Мне приходилось видеть аб­солютно здоровых людей, у кото­рых искусственным образом стер­ты небольшие участки памяти. Как в известном фильме, здесь помню, а здесь — нет. Поверьте, это очень трудоемкий и сложный процесс, техникой которого я сам не владею. Следовательно, такими опытами занимаются достаточно серьезные люди. Отдельные элементы психо­технологий используют тоталитар­ные секты, кодируя в проповедях своих гуру неосознаваемые фабу­лы. Их можно найти даже в печат­ных трудах, не говоря уже об элек­тронных СМИ. Увы, это огромный простор для деятельности полити­ков, бизнесменов и тех же идеоло­гов нового мирового порядка…

— А для простых людей… Мо­жем ли мы сегодня использовать компьютерные психотехнологии в практических целях?

— Разумеется.

Во-первых, как действенную и нетривиальную лечебную методику при самых разных заболеваниях.

Во-вторых, любая организация или частное лицо, обратившись к нам, может получить помощь в под­боре кадров — психосемантическое зондирование позволяет выявлять скрытые от посторонних душевные наклонности и даже нежелатель­ные черты характера человека, не­совместимые с его должностью или профессиональными обязан­ностями.

В-третьих, это действенный способ борьбы с терроризмом. В частности, нами разработана методика, которая позволяет в неосознаваемом режиме тести­ровать людей и выявлять среди них «неблагонадежных». Чтобы узнать, если ли у человека жела­ние взорвать самолет, достаточ­но 30 секунд.

У компьютерных психотехно­логий есть множество практиче­ских применений. В одном раз­говоре внятно и доступно все не изложишь. Если есть интерес, приходите в наш институт. Посе­тите сайт http://www.psycor.ru/. Или прочитайте мою последнюю книгу, которая называется «Психоэколо­гия». В ней я постарался изложить труд всей своей жизни…

Беседу провел Алексей МИХЕЕВ