Опубликовано в разделе Здоровье, 26.04.2011, 2072 просмотра

Саморазвитие личности Суворова

Как чудесно пахнет эта сирень…» — «Но это не сирень, а ландыши. А вот абстрактная картина, она собрана из осколков выпуклого сте­кла. Ее можно потрогать руками, определить, что на ней изображе­но. То ли бабочка, то ли море». — «Но я никогда не видел бабочку.

Об этом эпизоде с подарками в доме Александра Суворова, младшего научного сотрудника Психологичес­кого института Российской академии образования я узнала от его друзей. Их рассказ напомнил мне сюжет с розами из известной оперы „Иоланта“. «Я красную просил сорвать», — обра­щается рыцарь к слепой от рождения девушке. Она не знает о своем недуге и ошибается, срывая цветы, никак не может понять, чего от нее хотят.

Мне не удалось попасть на Сашин день рождения, потому что не встрети­лась я с его гостями в условленном месте на вокзале. Пришлось повернуть назад, идти навстречу сплошному потоку пассажиров. Подумалось сразу о Саше. Он живет под Москвой, и нередко ему приходится одному, без сопровождающих, отправляться в дорогу. Так вот почему на мой вопрос, для чего у него на шее свисток, он мне тогда, при первом знакомстве, ответил с улыбкой: «Для очеловечивания тол­пы». Не сразу мне довелось оценить всю глубину этой фразы…

…В последних числах мая состо­ялась защита диссертации Александра Васильевича Суворова «Саморазвитие личности  в экстремальной ситуации слепоглухоты». Собрался весь цвет отечественной науки — известные философы, педагоги, психологи. Еще бы! Подводился итог небывалого духовного эксперимента, начатого еще четверть века назад талантливым пси­хологом А. И. Мещеряковым и его дру­гом выдающимся философом совре­менности Э. В. Ильенковым. Алек­сандр Суворов был непосредственным участником эксперимента, а затем про­должателем его после ухода из жизни своих учителей.

Стоя за кафедрой, диссертант про­водил пальцами по шершавым как терка страницам со шрифтом Брайля и хорошо поставленным голосом зачиты­вал реферат. Чтобы по-человечески существовать, говорил он, для лишен­ных слуха, зрения и речи нужен прорыв в чужой мир, в мир здоровых людей, а он не приспособлен для тех, кого жизнь поставила перед обрывом в тьму безмолвия. Проблема в том, каким образом осуществить взаимную интеграцию здоровых и инвалидов. По убеждению диссертанта, она должна строиться не на базе милосердия, а как взаимное общение представите­лей этих двух миров и должна быть основана на уровне общей культуры, общей интеллигентности, общего вос­питания. В мире существует некая идея «субкультуры» для инвалидов. Суворов резко настроен против нее, он отрицает ее, потому что она способ­ствует самоизоляции. В то время как личностью можно стать только в обще­нии.

Научный труд этот создан на обширном материале, составленном из книг и статей диссертанта. Их более сорока. Сами названия их о многом говорят: «Проблема конкретной чело­вечности», «Достоинство», «Прикосно­вение»… Помимо того что все они написаны прекрасным языком, цен­ность этих работ состоит еще и в том, что созданы они на основе личного опыта. Автор в них выступает не как подопытный кролик, а как вполне соз­нательный участник жесткого экспери­мента. Слепоглухота, по мнению Суво­рова, отдельная планета, на ней он — разведчик науки. И какой разведчик! Это по достоинству сумели оценить представители научного мира, присут­ствовавшие на защите столь необыч­ной диссертации. Автор ее невольно сам стал прекрасной иллюстрацией своей идеи о беспредельных возмож­ностях человеческого духа.

Отмечая диссертацию как важный вклад в развитие наук, посвященных человековедению, оппоненты Алек­сандра Васильевича Суворова оце­нили ее еще и как победу, подобную той, какую одержал в свое время его легендарный однофамилец, с той только разницей, что на этот раз были пройдены «Альпы» сложнейших чело­веческих испытаний. Ученый совет единодушно постановил: диссертация на соискание степени кандидата пси­хологических наук заслуживает быть признанной докторской. Такое слу­чается редко. Но это был как раз исключительный случай.

Один на один с пустыней… Засох­шее дерево в лесу… Никакого воображения не хватит, чтобы поставить себя на место слепоглухонемого. Пережива­ния переживаниями, но жизнь ставит человечество перед «упрямыми фак­тами». Они неумолимы и свидетель­ствуют о том, что число инвалидов, лишенных слуха, зрения и речи, нарас­тает во всем мире. Мало констатиро­вать их обездоленность. Мало иссле­довать их проблемы. Надо создавать условия для полноценного развития их личности. Но как? Сегодня в специали­зированных домах для детей-инвали­дов умеют создавать среду, которая дает кое-какие знания, владение дактильной речью (общение с помощью пальцев), умение читать с помощью шрифта Брайля, а также возможность трудиться, чтобы обеспечивать себя, выполняя простейшие механические операции.

В нынешнем году исполнилось бы 70 лет «духовному отцу» Александра Суворова, как он сам его называет, Эвальду Васильевичу Ильенкову. В американской философской литера­туре его называли «единственным в мире человеком, точно знающим, что такое диалектика». В своей статье «Не человеческий фактор, а личность», посвященной юбилейной дате Э. В. Ильенкова, Суворов вспоминает о том, какое влияние на развитие его лично­сти оказал этот блестящий мыслитель. С ним он общался 11 лет. (Ильенков ушел из жизни в 1977 году в возрасте 53 лет.) Свою научную деятельность «духовный отец» Суворова посвятил проблеме становления каждого чело­века как полноценной личности. Он утверждал, что человечество в силах справиться с самой гуманной зада­чей — сделать «духовными аристокра­тами всех». Всех! В том числе и инва­лидов.

Личностью не рождаются, а стано­вятся — это убеждение Ильенкова совпало с тем, что творилось в душе юного Суворова. «Я хотел состояться», — пишет он, вспоминая свою поиско­вую активность. И далее: «Я всегда смотрел на себя не как на неисправи­мый биомеханизм, не как на организм с дефектами, но как на личность, с дет­ства попавшую в экстремальную ситуацию… Я хотел сам за себя отве­чать, сам себя творить, не перепоручая столь важного дела никому». А Ильен­ков, вспоминает его ученик, ломал себе голову над тем, что необходимо сделать, чтобы «кусок мяса» превра­тился в человека, в личность, а не в частичную деталь частичной машины.

Эвальд Васильевич принял деятельное участие в судьбе четверых воспитанников Загорского детского дома, отобранных для того, чтобы оторвать их от уготованного им обуче­ния примитивному надомному труду или в лучшем случае конвейерным операциям и научить мыслить, дать им пропуск в мир здоровых людей. Ильен­ков, уверенный в том, что слепоглу­хота лишь обостряет общечеловечес­кие проблемы, высвечивает их, стал все чаще появляться в Загорском доме: «…Здесь я, как на ладони, впер­вые начинаю понимать всю глубину положений Спинозы, Фихте, Гегеля о сознании, о мышлении…» Так осуще­ствил он переход от теории к практике.

Для четырех подопечных Мещеря­кова, а затем и Ильенкова были соз­даны особые условия обучения. Им помогли поступить на факультет пси­хологии Московского государствен­ного университета, где с ними занима­лись лучшие представители гумани­тарных наук. Все четверо получили блестящее образование и были зачи­слены научными сотрудниками Инсти­тута психологии АПН. Это была вели­колепная победа учителей и учеников, доказавших на собственном примере, что человеческие возможности без­граничны и от общества зависит, будут они проявлены или нет.

Дальнейшая судьба четверых такова: Юрий Лернер окончил художе­ственную школу, увлечен скульптурой; Сергей Сироткин защитил кандидат­скую диссертацию, работает во Все­российском обществе глухих; Наташа Корнеева вышла замуж за здорового человека, родила двух детей, помо­гает мужу работать над составлением учебного пособия по изучению дактильно-контактной речи. Вышла в свет его книга «Азбука чутких рук». Как сложилась судьба Суворова, вы об этом уже знаете.

Защитив диссертацию, Саша уехал на Черное море в детский лагерь «Ор­ленок». Однажды он сказал: «Научные труды, книги — в сберкассу времени, а главное для себя сейчас, сегодня быть полезным людям, особенно детям». Он живет и преодолевает трудности ради тех людей, кому он может принести пользу и еще ради тех, кто его любит. И прежде всего ради мамы. Она удер­жала его на этом свете: «Я твердил себе, что обязан ее пережить». Мария Трофимовна — необыкновенная жен­щина, всю себя она посвятила станов­лению сына. В прошлом путепроход-чица где-то на далеком полустанке вроде Буранного, уже в преклонном возрасте она овладела дактилем, одо­лела шрифт Брайля. Повсюду она сопровождает сына: читает ли он лек­ции на предприятиях, куда его охотно приглашают, посещает ли научные семинары, конференции.

И еще главное для него — дети. Он не хочет, чтобы лишенные зрения, слу­ха, они страдали, и старается сделать все возможное, чтобы наперекор мраку и безмолвию они могли почув­ствовать себя счастливыми — хоть немножко, хоть чуть-чуть. Александр Суворов учит своих маленьких друзей, как надо вести себя с людьми из мира зрячих и слышащих, что надо делать, чтобы не сидеть затворниками у себя дома в четырех стенах, боясь высунуть нос на лестничную площадку, учит, как не надо качать права, пользуясь своей инвалидностью, и учит, как надо рабо­тать над собой, чтобы хоть в чем-то стать для других интересными. Воспи­тателям-педагогам рекомендует не скрывать от детей-инвалидов их проб­лем, а говорить им, пусть жесткую, но все же правду. Не Иоланты. Их не огра­дишь от сурового окружающего мира. Жизнь не щадит никого и все равно рано или поздно преподаст им свои беспощадные уроки. Но правду надо уметь преподносить так, чтобы смяг­чить ее любовью, вниманием, чутким отношением.

Беседы Суворова полезны всем людям, они многого стоят. Взять хотя бы это: «Сначала радость. На основе радости — любовь, на основе любви — долг. Ни в коем случае не наоборот! Получится традиционная педагогика насилования ребенка, если попы­таться идти от долга через любовь к радости».

Сам Александр Суворов идентифи­цирует себя с человечеством, при этом считает, что главным органом чувств должна быть у людей «духовная куль­тура». С тем и идет сам к ним навстре­чу, создавая вокруг себя, невольно, совершенно естественно, особую ауру доверительности, спокойствия и доб­роты. А как же слепоглухота? Ее постепенно перестаешь замечать. И невольно ловишь себя на мысли, что только от тебя самого зависит, как чувствовать себя — инвалидом или полноценным человеком.

Нина Крюкова