Опубликовано в разделе Здоровье, 03.02.2011, 1377 просмотров

Ренген опаснее Чернобыля

Последствия Чернобыль­ской аварии еще до конца не известны. Те, кто занимался ее ликвидацией, конечно, риско­вали жизнью. В эту страшную зону допускались только муж­чины, и большинство из них погибли. Я знал человека, ко­торый, отправляясь к реактору, прятал свой дозиметр в гости­нице под подушкой, чтобы его не отстранили от работы — за нее хорошо платили. Его уже нет в живых.

Что же касается так назы­ваемых стохастических, то есть отдаленных, последствий аварии для всего населения, то заранее ожидалось, что это могут быть злокачественные заболевания и изменения наследственных функций.

Злокачественные заболе­вания, каково бы ни было их происхождение, имеют так на­зываемый латентный, или скрытый, период, когда боль ной не подозревает о недуге и не обращается к врачу.

Рак — это, в сущности, за­болевание одной клетки. В организме каждого человека примерно десять в пятнадцатой степени живых клеток, и из них десять в пятой сте­пени — клетки злокачественные. Все эти дефектные клетки находятся под постоянным контролем иммунной си­стемы организма. Беда, однако, в том, что иммунной системе прихо­дится выдерживать натиск все уве­личивающегося количества неблаго­приятных факторов. Это и химиче­ское воздействие, и радиационное, и некоторые заболевания, и сильные стрессы. Иммунная система отража­ет вторжение в организм противни­ков, а между тем в тылу у нее нездо­ровые клетки остаются без контроля и начинают развиваться не так, как им предназначено природой.

С момента повреждения клетки и до начала ее неправильного разви­тия, а тем более до того момента, когда злокачественное заболевание выявляется, проходят многие годы. Поэтому серьезно говорить об изме­нении наследственных функций из-за аварии в Чернобыле нет оснований. Все рассказы о том, что после Черно­быля рождаются дети без рук или с какими-то другими дефектами, — до­сужие домыслы.

Это вовсе не значит, что Черно­быль не оставил свои страшные сле­ды. У многих детей, оказавшихся в загрязненной зоне, выявлены тяже­лые заболевания щитовидной желе­зы. Давайте разберемся, почему это произошло.

В Брянскую область, подвергшу­юся радиоактивному загрязнению, я приехал второго мая. То есть через пять дней после аварии реактора. В воздухе к этому времени уже скопи­лось много радиоактивного иода. По­года была жаркая, и радиоактивная пыль стояла столбом. Накануне ме­стные жители ходили семьями на демонстрацию, а теперь дети играли на улице, в этой пыли, и никто не предупредил родителей, что это очень опасно.

Проблему усугубило то обстоя­тельство, что Брянская область все­гда была неблагополучна по заболе­ваниям щитовидной железы — там в почве не хватает йода. В таких слу­чаях необходимо восполнять дефи­цит йода, особенно это важно для детского организма. Однако в Брян­ской области этим некому было за­ниматься — эндокринной службы практически не было. Что значит обеспечить ребенка йодом, которого не хватает его организму? Надо или дать ему препарат, содержащий этот элемент, или даже просто поцара­пать ему пальчик и помазать ранку йодом. И все — щитовидная железа получила бы на какое-то время необ­ходимое ей количество стабильного йода, а после аварии не впитывала бы так жадно йод радиоактивный.

Но, к сожалению, мы опоздали с этой профилактикой. Дети на огром­ной территории, включающей и Ук­раину, и Россию, и Белоруссию, вме­сте с радиоактивным йодом получи­ли дозу облучения. И теперь, через двенадцать лет после аварии, здесь распространен рак щитовидной же­лезы — и у детей, и у взрослых.

Других явных последствий аварии пока не обнаружено. По нескольким причинам. Во-первых, дозы в загряз- ненных районах оказались,  к сча­стью, не столь большими, как ожида­лось. Во-вторых, жители районов, где загрязнение превысило 40 кюри на квадратный километр, были пересе­лены в более благополучные места. А в-третьих, для некоторых заболе­ваний, связанных с облучением, ла­тентный период еще не истек. Самый тяжелый и быстро возникающий рак — это лейкоз (рак крови), он прояв­ляется через 8-10 лет после облуче­ния. Все же остальные виды онколо­гических заболеваний обнаруживают­ся спустя 20-25 лет.

По телевизору не раз показывали стариков, которые вернулись в свои дома, расположенные в загрязненной зоне, и живут там как ни в чем не бы­вало. Можно ли утверждать, что они обрекли себя на преждевременную смерть? Я бы этого не сказал. Ско­рее всего, они уйдут из жизни естест­венным путем еще до того, как у них разовьется и начнет прогрессировать рак, вызванный облучением.

Другое дело, что для всех жите­лей загрязненных районов нужно со­здать наиболее благоприятные усло­вия — позаботиться об укреплении их иммунной системы, держать под контролем  состояние  их  здоровья. Сейчас нам, оставшимся в живых ин­валидам — ликвидаторам последст­вий Чернобыльской аварии, для под­держания иммунитета дают гомеопа­тические средства, которые привозят из Германии. На мой взгляд, этому усиленному профилактическому воз­действию надо подвергнуть все на­селение, проживающее на загряз­ненных территориях. И не только в связи с Чернобылем.

Наши исследования показали, что самый неблагоприятный фактор во всей  радиационной  обстановке  на территории   нашей   страны   —  это рентгенологические    обследования, которым практически каждый чело­век подвергается хотя бы один раз в год. Из-за устаревшей техники, недостаточной квалификации обслужи­вающего персонала и по многим дру­гим причинам дозы облучения, кото­рые получает население от рентгенологических обследований, в Рос­сии в три-четыре раза выше, чем в развитых странах. А в Москве эти дозы в два-три раза выше, чем в других регионах нашей страны, по­тому что здесь сосредоточена наи­более мощная рентгенологическая техника.

Мы проводили исследования в районах Алтайского края, располо­женных рядом с печально известным Семипалатинским  регионом,   и  вы­явили поистине страшную картину. Рентгенологические исследования дают населению этого края дозу об­лучения, которая лишь в два раза меньше, чем доза от сорока восьми ядерных взрывов, произведенных на соседнем атомном полигоне.

К этой проблеме нужно отнестись столь же серьезно и ответственно, как к проблеме ликвидации послед­ствий аварии в Чернобыле. В резуль­тате атомной катастрофы к числу не­благополучных отнесены примерно десять областей, тогда как по всей России действуют тысячи маленьких чернобылей — рентгеновских аппа­ратов в поликлиниках и больницах.

Я не призываю отказываться от рентгенологических исследований в тех случаях, когда необходимо сде­лать снимок больного зуба или сло­манной ноги. Однако и злоупотреб­лять подобными съемками никому не рекомендую.

Еще недавно посетителей поликлиник не допускали к врачам, если на лечебной карте не было штампа о том, что они прошли флюорографи­ческое обследование. Сейчас этого, к счастью, не требуется. Однако, из­бавив людей от необходимости лиш­ний раз подвергаться радиационному облучению, надо предложить им не менее надежный метод выявления заболеваний.

В Московском НИИ диагностики и хирургии мы совместно со специали­стами Института системного про­граммирования разработали кла­стерный метод анализа показателей крови. Исследовав кровь, взятую из пальца, как это делается в поликли­никах, можно сразу сказать, здоров человек или болен. Больной человек может еще и не знать о своем неду­ге, он пока не проявляется опреде­ленными симптомами, но в крови уже есть изменения.

Таким образом, заранее отпадает необходимость посылать на рентге­нологическое обследование тех лю­дей, у которых не выявлена даже скрытая форма заболевания. А в от­ношении других пациентов врач дол­жен принимать решение индивиду­ально, но достаточно осторожно, не злоупотребляя рентгеном.

Кроме того, мы добились офици­ального утверждения максимально возможных доз облучения для раз­ных категорий населения. Они колеб­лются от полутора миллизивертов в год для здоровых людей, которые проходят профилактику, до 150 мил­лизивертов в год для больных, нуж­дающихся в постоянном рентгеноло­гическом контроле.

Мы создали аппарат «ИНДОР-С», который, работая в паре с рентгенов­ским аппаратом, регистрирует дозу облучения при любом виде рентгенологического обследования и одно­временно контролирует работу сво­его опасного напарника. Пока еще нигде в мире нет таких приборов.

И вот теперь — самое главное. У каждого российского гражданина, на­чиная с его рождения, должен быть радиационный паспорт, в котором должны записываться все дозы об­лучения, получаемые во время об­следований в поликлиниках, травма­тологических пунктах, больницах. В каждом кабинете, где проводятся та­кие обследования, имеются или дол­жны иметься бланки этих докумен­тов, и вы вправе потребовать, чтобы вам или вашему ребенку выдали такую бумагу на руки. Пришли на об­следование — рентгенолог каждый раз записывает в нем, какую новую дозу вы получили. Это очень важно, особенно в тех зонах, на которые Чернобыль отложил свой отпечаток.

Что касается профилактики забо­леваний, связанных с радиацией, то в первую очередь нужно позаботить­ся о том, чтобы все россияне, и осо­бенно наши дети, получали полно­ценное питание, постоянно поддер­живающее иммунную систему. Но это уже не столько медицинская пробле­ма, сколько социальная.

Роман Ставицкий