Опубликовано в разделе Здоровье, 26.04.2011, 2386 просмотров

Профессиональный рак

Все, что касается заболеваний раком, связанных с тем, что на произ­водстве человек подвергается силь­ному воздействию канцерогенных веществ, до последнего времени широ­кой огласке в нашей стране не предавалось. Официальные власти действо­ вали в соответствии с пословицей: «Меньше знаешь — крепче спишь». Была лишь «скромная» статистика о профессиональном раке, которая у специалистов-медиков вызывала грустную улыбку.

Долгое время из-за отсутствия должной экспертизы, регистрации и учета заболевших профессиональным раком статистические цифры не соответствовали действительности. Любое онкологическое заболевание, как правило, относили к общим заболеваниям (без попыток экспертизы установить связь с условиями труда и квалифицировать его в этом случае как профессиональное). По официаль­ной статистике с 1963 по 1986 год про­фессиональными признаны лишь 160 случаев злокачественных новообразо­ваний из числа, всех заболеваний в стране, в частности в цветной метал­лургии — 49 случаев, в химической промышленности — 44, в черной металлургии — 16 случаев. В1989 году были зарегистрированы еще 20 слу­чаев профессиональных онкологичес­ких заболеваний.

Получалось, что таких больных в стране было очень мало. По самым же скромным оценкам специалистов, сегодня четыре процента от общего количества впервые зарегистрирован­ных онкологических больных состав­ляют больные профессиональным раком. Стало быть, по России — около двадцати тысяч заболевших в год.

Кто заинтересован оповещать о профессиональных болезнях, да еще о профессиональном раке, который, к тому же, довольно трудно распознать? Работодатель? Профсоюзы? Конечно же, нет. Не дай бог, придется модерни­зировать производство или выплачи­вать компенсацию! Я был свидетелем разговора с главным инженером одного крупного предприятия, который при обсуждении онкоопасной ситуации на этом предприятии, сказал: «Да вы что, хотите разогнать мне здесь всех?!»

Потому-то специалисты в этой области настаивают на том, чтобы Рос­сия подписала, наконец, Конвенцию о профессиональных раковых заболева­ниях, которая вот уже два десятилетия как принята Международной организа­цией труда. Там, в частности, записа­но, что работодатель обязан, принимая на работу, проинформировать буду­щего работника предприятия о канце­рогенной опасности данного производ­ства. А сегодня онкологические боль­ные, заболевание которых скорее всего связано с онкоопасным произ­водством, лишены положенных им компенсаций и льгот.

Профессиональный рак довольно сложно обнаружить. Как и любое онко­логическое заболевание, он разви­вается обычно спустя длительное время от начала воздействия на человека канцерогенных факторов — бывает, что через 30—40 лет. Скажем, проработал человек на онкоопасном производстве, которое входит в офи­циальный перечень, и выходит на пенсию. Облегченно вздохнув, решает пожить немного для себя. К этому вре­мени, предположим, кончается скры­тый период развития онкологической болезни и развивается рак.

Профессиональный он или непро­фессиональный? При нашей слабой организации экспертизы — куда идти? В районную поликлинику, где посчи­тают рак общим заболеванием? Какой же должен быть информированный врач, чтобы выяснить профессиональ­ный маршрут заболевшего, много лет проработавшего на онкоопасном производстве, направить его на экс­пертизу и т. д. и т. п.?!

Начиная с 70-х годов наша лабора­тория профессионального рака Онко­логического центра Российской акаде­мии наук работает с Магнитогорским металлургическим комбинатом, где среди прочих онкоопасных произ­водств есть и коксохимическое. За десять лет рабочие, заболевшие раком легкого, ни разу не направлялись на экспертизу,  чтобы установить,  а не профессиональная ли это болезнь? Хотя в наших официальных докумен­тах коксохим — одно из онкоопасных производств.

Ситуация сегодня такова, что необ­ходимо проводить экспертную оценку онкологических заболеваний работа­ющих. Не связана ли их болезнь с производством, квалифицировать ее как профессиональный рак или нет? Но пока врач, который первым сталки­вается с онкологическим больным, будь то профпатолог или онколог, не будет обладать достаточными знани­ями, чтобы решать, имели ли тут зна­чение род занятий и производство, больные будут «просто» онкобольными.

Если человек работает на каком-то вредном производстве, в частности, на онкоопасном, то должен хотя бы полу­чать за это какие-то льготы. А таких людей сотни тысяч. Кто-то ведь и облучается, подвергает себя риску, работая на вредных химических произ­водствах, включая и онкоопасные. Скажем, изолировщик на судоремонтном или судостроительном заводе, где изоляция конструкций проводится с использованием, асбеста — одного из веществ, про которые точно установ­лено, что они вызывают рак.

Эти профессии относятся к группам высокого риска, в частности, рака лег­кого. Но это вовсе не значит, что такому заболеванию подвержены лишь непосредственно работающие с сильными канцерогенами. Онкоопасность может распространяться и вне стен завода или комбината. Выделя­ются частицы асбеста при стирании, например, тормозных колодок в авто­мобилях, и мы дышим этим загряз­ненным воздухом.

Совсем необязательно, однако, что на онкоопасном производстве все рис­куют заболеть профессиональным раком. Ему в основном подвержены те, кто непосредственно контактирует с канцерогенами.

К онкоопасным производствам относятся и машинная обработка дре­весины, мебельных заготовок, и фане­рование в закрытых помещениях. Здесь действует канцероген формаль­дегид — растворитель клеев и лаков, который поражает верхние дыхатель­ные пути. В списке опасных произ­водств — нефтепереработка, химичес­кая промышленность, алюминиевое и графитовое производства, где образу­ются канцерогенные вещества из группы полициклических ароматичес­ких углеводородов, медеплавильное производство, горнодобывающая про­мышленность и работа в шахтах, где есть родон (он, как правило, встре­чается в скальных породах, гранитах), производство изопропилового спирта в химической промышленности, кокса; переработка каменноугольной, слан­цевых смол; газификация угля, где присутствует сильнейший и распространенный канцероген — бенз (а)пирен; производство резиновых изделий, где наиболее онкоопасна профессия вулканизаторщиков: они более других на этом производстве подвержены заболеванию раком легкого.

Сейчас уже доказано, что не только производственные факторы провоцируют рак. Они многократно усиливаются бытовыми вредными при­вычками. Курящие, работающие с асбестом, гораздо чаще заболевают раком легкого, чем те, кто не курит. Курение само по себе является канце­рогенно опасным и может привести к раку легкого.

К вредным онкоопасным производ­ствам можно добавить и производство технического углерода, грубо говоря, сажи, которая сама по себе — канцеро­генное вещество. С ним смыкается и производство угольных изделий, анод­ных и подовых масс, чугуна и стали, где группы риска связаны в основном с горячим производством и коксохими­ческим, электролитическое производ­ство алюминия с использованием самоспекающихся анодов.

Конечно, это не все производства, связанные с онкоопасностью. Но все-таки, не стоит чрезмерно преувеличи­вать страх перед возможностью забо­леть профессиональным раком. Одно дело отнести данное производство к онкоопасным — это знак тревоги, дру­гое — считать всех занятых на таком производстве обреченными. Это неверно.

Однако, какой бы хороший ни был медик и как бы он ни стучал во все двери, если в цехе изношенное обору­дование, которое не модернизируют, чтобы изолировать человека от кон­такта с потенциально опасными, в том числе и канцерогенными, веществами, его усилия будут безрезультатны.

Владимир Смулевич