Опубликовано в разделе Здоровье, 21.01.2011, 15827 просмотров

Дуоденит. Симптомы и лечение дуоденита

О дуодените я узнал в 1953 году после окончания двухгодичного факультета усовер­шенствования при Военно-медицин­ской академии в Ленинграде. В отделении лечилось 120 солдат. У большинства из них был записан в историях болезни незна­комый мне диагноз дуоденит. Я не­доумевал: откуда он взялся и как его лечить? В Воен­но-медицинской академии даже не упоминали о симптомах и лечении дуоденита.

Замечательный рентгенолог Илья Георгиевич Баканидзе объяснил мне, что это не болезнь, а функциональ­ная стадия язвенной болезни. Я заинтересовался. И все отпуска стал проводить в медицинских библиоте­ках Москвы, Саратова, Ленинграда — искал сведения о дуодените.

Еще Гиппократ связывал психи­ческую депрессию с болезнью живо­та и лечил ее простыми «сорняка­ми»: травой тысячелистника обыкно­венного, зверобоя продырявленного, лапчатки серебристой, репешка обык­новенного, душицы обыкновенной.

Позднее выдающийся римский врач Гален уточнил, что психическая депрессия  связана  с болезнью  не всех органов живота, а только лежа­щих в верхней ее части — в подре­берье (hipochondrie). Так появилось название пограничной психической болезни — ипохондрия. Гален ус­пешно лечил эту болезнь созданны­ми им инфузами, тинктурами, экст­рактами, порошками, пилюлями, бо­люсами, свечами, мазями, пласты­рями (они были позднее названы Га­леновы препараты) на основе тех же тысячелистника, подорожника, ро­машки, душицы, мяты, лапчатки, ре­пешка… Затем почти на две тысячи лет психиатры забыли, что ипохонд­рия — это всего-навсего болезнь ор­ганов, расположенных в подреберье, и лечили мозг вместо того, чтобы ле­чить верхнюю часть живота.

Наполеоновский врач Бруссе на­ходил у убитых на войне дуоденит (воспаление двенадцатиперстной киш­ки) так же часто, как и гастрит. Про­шло два десятка лет. Ученые-пато­логи Вирхов, Ракитанский «доказа­ли», что дуоденит — это результат посмертного переваривания клеток. И снова диагноз дуоденит исчез — на 100 лет. Его заменил другой, всеох­ватывающий диагноз — невроз же­лудка.

В начале двадцатого века американские, а затем европейские и со­ветские хирурги, исследуя кусочки слизистой оболочки двенадцатипер­стной кишки, взятые у больных во время операции, доказали существо­вание такого тяжелого заболевания, как дуоденит. Но это заболевание не попало в учебники, и его не изучали ни до войны, ни после. В это время шла беспощадная сталинская борьба с космополитизмом, генетикой, локализмом, органопатологией, не при­знавались никакие виды регуляции жизнедеятельности, кроме нервной. Термин «дуоденит» исчез из употреб­ления. Считалось, что нет язвы двенадцатиперстной кишки или желудка, а есть только язвенная болезнь.

В 1963 году, в период хрущевской «оттепели», я защитил диссертацию, в которой доказывал, что дуоденит — самостоятельное заболевание. К это­му времени академик Александр Ми­хайлович Уголев, наш крупнейший фи­зиолог, опубликовал два своих гени­альных открытия: о пристеночном пи­щеварении и дуоденинах общего дей­ствия. Оказалось, что в двенадцати­перстной кишке, несмотря на быст­рое прохождение по ней пищи, в ос­новном завершается пищеварение. Это происходит не в просвете кишки, а в «щеточной кайме», где на каждой клетке эпителия расположены две тысячи мельчайших пальцевидных вы­пячиваний, различимых только через электронной микроскоп. В крохотные поры между выпячиваниями, недос­тупные даже микроорганизмам, сво­бодно проходят дипептиды — оскол­ки белков, молекулы сахара и пузырь­ки эмульгированного желчью жира.

A.M. Уголев, проводя исследова­ния, полностью удалял у собак две­надцатиперстную кишку. В результа­те у них развивалась тяжелая бо­лезнь, которую он назвал болезнью дуоденальной недостаточности. Если собакам с удаленной двенадцати­перстной кишкой вводили экстракт их собственной двенадцатиперстной киш­ки, то они не заболевали. В даль­нейшем удалось показать, что гормо ны двенадцатиперстной кишки воз­действуют через гипоталамус на ак­тивность коры головного мозга (гор­мон голода повышает, гормон сыто­сти снижает ее активность), а через гипофиз — на активность всех эндок­ринных желез. После удаления две­надцатиперстной кишки возникают патологические (болезненные) изме­нения в гипоталамусе, гипофизе, щи­товидной железе, надпочечниках, по­ловых железах, инсулярном аппара­те. Развивается истощение, снижа­ется артериальное давление, появ­ляются лихорадка, слабость, резко снижается аппетит и т.д.

…Осенью 1963 года Клара Ива­новна досрочно вернулась из сана­тория после перенесенного там ост­рого гастродуоденоэнтерита сальмонелезной этиологии. Ее лечили анти­биотиками, но и после лечения у нее остались сильная слабость вплоть до обмороков, психическая депрес­сия, отсутствие аппетита и непонят­ные приступы дрожи, которые закан­чивались обильным мочеиспускани­ем. Три месяца она лечилась в нев­рологическом и эндокринологическом отделениях по поводу астено-неврологического синдрома, а ее состоя­ние не улучшалось. Она потеряла ин­терес к работе, семье, детям. И вот однажды Кларе Ивановне пришла мысль, что ее тошнота, отсутствие аппетита, резкое похудение, сла­бость могут быть симптомами рака желудка. Крайне взволнованная, она немедля обратилась к рентгенологу Проведя рентгенологическое обсле­дование, врач установил диагноз — острый дуоденит. Через неделю Кла­ра Ивановна была в моем кабинете. У меня сразу возникло предположе­ние, что ее болезнь связана с дуоде­нальной гормональной недостаточ­ностью. Надо было лечить острый дуоденит, а чем лечить, я уже знал — целебными растениями.

Я назначил питье горячего настоя ромашки, тысячелистника, зверобоя, подорожника, мяты и орошение двой­ным зондом двенадцатиперстной киш­ки. И болезнь отступила. Уже через сутки стали заметны признаки улуч­шения. Спустя некоторое время де­прессия сменилась радостью выздо­ровления, появился интерес к семье, детям, работе. Исчезли и больше не возникали приступы головной боли, появился сильный аппетит — через два часа после еды вновь возникало чувство голода. Клара Ивановна ста­ла набирать вес. Если она вовремя не могла поесть, то появлялись сла­бость, головокружение, головная боль. Боясь располнеть, Клара Ивановна хотела отказаться от фитотерапии. Но я настоял на продолжении лече­ния. Через три месяца аппетит нор­мализовался, исчезли головокруже­ния и головные боли, вес соответст­вовал норме. С тех пор прошло почти сорок лет. Заболевание ни разу не возвращалось.

Сначала я думал, что болезнь дуоденальной гормональной недос­таточности возникает крайне редко, а у молодых женщин — в единичных случаях. Однако вскоре убедился, что молодым женщинам с этим забо­леванием часто ставят неправиль­ный диагноз. Диэнцефальный син­дром, дуоденальная астения, дуоде­нальная мигрень, меньеровский и гипогликемическии демпинг-синдромы, резкая слабость, похудение настоль­ко тягостны и так прочно связаны в сознании больных и врачей с забо­леваниями центральной нервной сис­темы или онкологией, что на тошноту и расстройства стула или не обра­щают внимания, или считают их со­путствующими симптомами. Годами кочуют больные от врача к врачу, из клиники в клинику, а первопричина их болезни не выявляется. Конечно, с болями в животе они сразу обрати­лись бы к гастроэнтерологу, но при дуоденальной гормональной недос­таточности они не выражены. В этом ее коварство. Боли в животе при дуодените наблюдаются только у 20% женщин, изжога — у 10%, зато слабость — у 85%, головокружение — у 70%, головная боль — у 90%, а тошнота — у всех. С конца семиде­сятых годов, по мере распростране­ния метода дуоденальной эндоско­пии фиброскопом с биопсией, диаг­ноз дуоденит стал появляться чаще.

В 1998 году в книге «Записки фи­тотерапевта. История двенадцати­перстной. Клиническая фитология и фитотерапия болезни дуоденальной недостаточности» я подытожил свои 36-летние наблюдения за 151 боль­ным с острым и хроническим дуоде­нитом, осложненным у 76 пациентов (47%) дуоденальной гормональной не­достаточностью. Выздоровление при дуодените наступало у 60%, при дуо­денальной гормональной недоста­точности — у 81%.

Опираясь на свой врачебный опыт, могу сказать, что фитотерапия дает прекрасные результаты при ле­чении дуоденита, возвращая здоро­вье и радость жизни.