Опубликовано в разделе Здоровье, 03.04.2011, 4450 просмотров

Человек, который не дышит

Оказывается, можно не вдыхать, но вы­дыхать. Боюсь, физиологи от такой инфор­мации попадают в обморок. Ведь в каждом учебнике написано, что человек может жить не дыша не больше пяти минут. А Владимир Федорович не дышит почти час.

Это больше чем чудо! Но на фокусника он не похож, на шарлатана — тем более. Фро­лов—главный конструктор солидного пред­приятия, которое изготовляет машины для переработки растительного сырья.

Впрочем, не станем сейчас расставлять восклицательных и вопросительных знаков. Постараемся воздержаться от эмоций, хотя речь идет здесь о явлении невероятном. И все же воздержимся. Лучше поговорим о маленьком и достаточно простеньком при­способлении, которое изобрел этот самый Владимир Федорович Фролов.

…В свое время у него были проблемы с легкими. В поисках выхода он набрел на идеи Бутейко. Тем, кто не в курсе или позабыл, напомню.

Константин Павлович Бутейко считает, что все беды со здоровьем сводятся к дефициту углекислого газа в нашей крови. А дефицит этот получается от того, что дышим мы слишком часто и глубоко, как бы проду­вая при этом свой организм, изгоняя из него углекислый газ. Но он-то как раз очень нужен. Примитивная схема дыхания, кото­рую излагают в начальной школе, такова: растения дышат, поглощая углекислый газ и выделяя кислород, а животные, в том числе, конечно, люди, дышат, поглощая кислород и выделяя углекислый газ. Но схема эта верна лишь отчасти. На самом деле все не так просто. Сложнейшие биохимические про­цессы, идущие в организме, включают пог­лощение и кислорода и углекислого газа, а выделяются при дыхании, выдыхаются — конечные продукты газообмена (водяные пары, неусвоенный углекислый газ, а также неусвоенный кислород и другие газы). Так вот, чем чаще и глубже дыхание, тем мень­ше усваивается углекислого газа.

Бутейко и предлагает дышать как можно реже и как можно менее глубоко, чтобы таким образомяиаксимально насытить орга­низм углекислотой. Надо сказать, что со­временная медицинская наука поддержала Бутейко. Ученые тоже считают, что гипер-капния (избыток углекислого газа) полезна, что дыхание должно быть редким и повер­хностным, что задержки дыхания очень по­лезны. Но как научиться такому способу дыхания? Попробуйте не дышать как можно дольше и следите при этом за секундной стрелкой. Редко кто из немолодых людей сможет не дышать дольше 15-20 секунд. А согласно Бутейко, человек здоров, если умеет задерживать дыхание на 1,5-2 мину­ты без большого напряжения. Научиться этому очень трудно. Недаром Бутейко на­звал свою систему методом волевой ликви­дации болезней глубокого дыхания. Иначе говоря, нужны длительные волевые усилия и постоянный нелегкий контроль, чтобы приучить свой организм дышать редко и увеличивать паузы задержек дыхания.

Мало кому удается освоить метод Бутей­ко. Те, кто освоил, награждаются избавле­нием от болезней. Наш Владимир Федоро­вич Фролов, хоть и был человеком волевым, терпеливым и целеустремленным, освоить это дыхание не сумел.

Не менее интересным представился Вла­димиру Федоровичу и метод, предложен­ный профессором Р.Б.Стрелковым. Про­фессор доказал, что наиболее полезно для нас дыхание воздухом, или газовой смесью (ведь воздух и есть смесь газов) с понижен­ным содержанием кислорода.

Напомню, что в воздухе нашей атмосфе­ры стабильный состав: 78% азота, 21% кислорода, 0,03% углекислого газа, 0,94% инертных газов. Но кровь наша получает совсем не эту смесь, а ту, что, пройдя дыхательные пути, оказывается в легких. Еще великий физиолог Сеченов писал: «Для человека дыхательной средой служит не окружающая атмосфера, а воздух, наполня­ющий полость легких». Так вот, состав этой смеси в легких таков: 14-15% кислорода, 5-6% углекислого газа. Известный петербур­гский физиолог И.С. Бреслав предполагает, что это соответствует составу атмосферы, в которой жили предки теперешних живот­ных.

Косвенным подтверждением этого пред­положения можно считатьи то, что будущий ребенок в утробе матери пребывает в условиях явной кислородной недостаточнос­ти. А всякий зародыш, формируясь, как бы проходит все стадии формирования своего вида. Похоже, действительно, гипоксия (не­хватка кислорода) — это ситуация для нас привычная. Не только привычная, но и полезная. Ведь плод, находясь в утробе матери, достаточно легко противостоит неблагопрятным обстоятельствам, связанным с его полной зависимостью от матери, ее образа жизни, характера ее поведения. А вот сразу после рождения он остро реагиру­ет на любые новые обстоятельства. Многие специалисты связывают это с переключе­нием способа дыхания на режим с большим насыщением воздуха кислородом.

Именно из этих обстоятельств исходили профессор Р.Б. Стрелков и его коллега до­ктор медицинских наук А. Я Чижов, предло­жившие метод так называемой импульсной нормобарической гипоксии. Он заключает­ся в том, что человеку периодически дают дышать газовой смесью с постепенным уменьшением содержания кислородадо 15-10%.

В лечебных учреждениях, где практикуют метод нормобарической гипоксии, успешно лечат бронхиальную астму, ишемическую болезнь сердца, начальные стадии сахар­ного диабета, другие заболевания. Можно сказать, что дефицит кислорода включает выработанные природой защитные меха­низмы, которые не востребовались с мо­мента рождения, но сохранили свою дее­способность.

Понятно, что включает эти механизмы мозг, точнее—дыхательный центр головно­го мозга. Он постепенно адаптируется к ситуации гипоксии и все более уверенно отдает команды на то, чтобы ткани обходи­лись без избыточного, неусваиваемого кис­лорода. Точно так же адаптируется дыха­тельный центр к увеличению концентрации углекислого газа.

Но где взять нам прибор Стрелкова и Чижова? Как освоить метод Бутейко?

Если бы такие задачи были поставлены, скажем, передо мной, то я, наверное, ре­шил бы, что надо терпеть, мобилизовать волю, заставить себя. Но силовой метод, даже если речь идет о насилии над собой во имя собственного блага, не всегда целесо­образен. Это просто мы приучены к тому, что все можем вытерпеть. Но если раски­нуть мозгами, то можно найти и иные пути. Фролов умеет думать, он и нашел путь не только эффективный, но и такой, что проще не придумаешь. Суть его поразительно про­ста. Вот, пожалуйста. Почему в атмосфер­ном воздухе 21% кислорода, а в легких 15%? Потому что вдыхаемый воздух, прохо­дя через рот, трахею, бронхи, смешивается с воздухом выдыхаемым. А в выдыхаемом— кислорода, конечно, меньше, зато углекис­лого газа больше. В итоге в легкие попадает газовая смесь, более насыщенная углекис­лотой и менее насыщенная кислородом. Это понятно. А чтобы создать в этой смеси еще большую концентрацию углекислого газа и еще меньшую кислорода, надо всего лишь увеличить длину пути, на котором вдыхаемый воздух смешивается с выдыха­емым. Как это сделать? Рот ведь не увели­чивается, трахея не удлиняется. Все гораз­до проще: надо вдыхать и выдыхать через трубки. Тогда путь, где смешиваются встреч­ные потоки, увеличится. Вот и все.

Нет, не все. Это только принцип. А для полного ажура Фролов поместил конец трубки в замкнутое пространство (но не загерметизированное), самый же кончик погрузил в воду. Таким образом, процесс дыхания проходил с некоторым усилием (что необходимо для тренировки мышц, участвующих в дыхании), сама, же смесь становилась все более насыщенной по уг­лекислому газу и разреженной — по кисло­роду.

Можно сказать, что способ, предложен­ный Фроловым, создает ситуации одновре­менно гиперкапнии и гипоксии.

Мы должны понимать, что всякая трени­ровка на выносливость (бег, лыжи, плава­ние и т.п.) сводится как раз к адаптации человека к режиму гиперкапнии и гипоксии. А выносливость есть как раз то физическое качество, которое определяет уровень здо­ровья человека. Не быстрота, не сила, не гибкость (хотя они тоже важны), а именно выносливость позволяет сердцу работать ритмично и мощно, а всем остальным сис­темам — подчиняться этому ритму.

Я вовсе не хочу сказать, что дыхание через трубку заменит бег или лыжи: эффек­тивность мышечной работы не сравнима ни с какими другими воздействиями. Но по­мочь бегу трубка, конечно, может. Впрочем, об этом речь впереди.

Дыша так, как предлагает Фролов, мы, во-первых, делаем процесс своего дыхания более продуктивным. А во-вторых, приуча­ем дыхательный центр к новому режиму работы. Второе обстоятельство Фролов счел настолько существенным, что назвал спо­соб дыхания через свой прибор адаптаци­онным дыханием. То есть дыханием, при использовании которого дыхательный центр адаптируется к режиму гиперкапнии и ги­поксии. Сам же прибор получил название «Дыхательный тренажер Фролова».

Владимир Федорович пользуется своим тренажером так. Он берет в рот трубку, рукой зажимает нос, кладет перед собой часы с секундной стрелкой и делает мед­ленный вдох, который длится 2 секунды. Потом еще более медленный выдох (порци­ями, ступеньками) — 4 секунды. Тип дыха­ния при этом—диафрагмальный, при вдохе живот раздувается, при выдохе — сжимает­ся. В таком режиме проходит 15-минутная утренняя тренировка новичка. Постепенно, по мере возрастания тренированности, уве­личивается продолжительность вдоха (до 4,5,6 секунд, потом — еще больше) и выдоха (соответственно до 8, 10, 12 секунд). Уже через месяц некоторые тренирующие­ся могли при дыхании через трубку ограни­чиваться одним вдохом в минуту!

Достижение, конечно, уникальное. Но стремиться к нему нужно вовсе не для того, чтобы попасть в «Книгу рекордов Гиннесса». Вот почти протокольное описание других, настоящих рекордов, которые установили некоторые из тех, кто воспользовался тре­нажером Фролова.

Женщина, 51 год. Умеренная гипертония. Стенокардический синдром. Боли в области сердца. Уже после второй 15-минутной тре­нировки почувствовала облегчение. После девятого занятия боли полностью прекра­тились, снизилось давление, состояние нор­мализовалось.

Мальчик, 9 лет. Хронический бронхит. Улучшение наступило после третьей трени­ровки. Полное выздоровление зафиксиро­вано после двенадцати сеансов.

Женщина, 42 года. Стойкие боли в височ­ных зонах головы. Повышенное артериаль­ное давление. Облегчение после третьего занятия, после восьмого нормализовалось давление, после тринадцатого исчезли го­ловные боли.

Мужчина, 43 года. Физически здоров. Головная боль, вызванная похмельным син­дромом. После первой же 10-минутной тре­нировки боль прекратилась.

Женщина,37 лет. Головные боли, бессон­ница, слабость. Неврастенический синд­ром. Безуспешно лечилась много лет. Улуч­шение состояния после третьей трениров­ки. Сон нормализовался на пятый день. На девятый в основном исчезли головные боли.

Понятно, что дыхательный тренажер—не лекарство от гипертонии или от головной боли. Это, конечно, средство, помогающее улучшить питание клеток и тканей, вследст­вие чего нормализуется деятельность организма, что ведет к исчезновению пато­логии и болевого синдрома. Такие средст­ва, воздействующие не на больной орган или систему, а на весь организм, называют неспецифическими, то есть помогающими не при какой-то определенной болезни, а при очень многих заболеваниях, которые связаны с ослаблением всего организма, с нарушением иммунной защиты. Что бы ни говорили приверженцы анальгина или аспирина, но нормальное, здоровое, пра­вильное лечение — это только то, которое сориентировано на весь организм, еще точнее — на использование его собствен­ных ресурсов, а не тех, что синтезированы в химических цехах.

Впрочем, Фролов считает, что лечебный эффект связан не столько с газообменом, сколько с измененной энергетикой клеток и клеточных мембран, вызванной бескисло­родным обменом.

Вот почему список заболеваний, которые рекомендовано лечить с использованием тренажера Фролова, необъятно велик. При­веду выдержки из этого списка: пневмония хроническая и очаговая; ринит по типу вазо­моторного; гайморит;  фронтит;  плеврит гнойный, сухой, экссудативный; атероскле­роз; тромбофлебиты; ломкость сосудов; ге­моррой; колиты; метеоризм; гастрит; пие­лонефрит; экзема; псориаз; подагра; токси­козы беременности. Все это то, от чего избавились люди, дышавшие в тренажер Фролова. Конечно, зафиксировано много случаев, когда пациент не излечился стоп­роцентно, но снял остроту заболевания или же заметно облегчил свое состояние. А как вы оцените избавление 48-летнего мужчи­ны от импотенции, устранение кровоточа­щей язвы прямой кишки, исчезновение миоматических образований? Но это все — после трех-четырехмесячных тренировок.

Не лишне заметить, что дыхательный тренажер Фролова (его иногда называют ингалятором Фролова) одобрен комиссией Минздрава, комиссиями специалистов раз­личных отраслей науки, запатентован и в настоящее время внедрен в производство. Дмитровоградское предприятие Ульяновс­кой области уже в этом году собирается выдать промышленную партию тренажеров Фролова.

Теперь вернемся к нашему Фролову. По­нятно, что никто так много не практиковался на дыхательном тренажере, как он. Первый вариант Владимир Федорович сконструи­ровал всего три года назад. А свои дыха­тельные упражнения, которые, естествен­но, не прекращает до сих пор, тренируясь ежедневно, начал всего полтора года назад. Чего он добился? Серьезных болезней, к счастью, не было. Так что в данном случае о лечении говорить не приходится. Зато исчезли возрастные проявления: боль в суставах, вечерняя усталость, утомление при ходьбе. Нормализовался вес. Исчезла седина. Владимир Федорович считает, что понемногу густеет растительность на быв­шей лысине. Но все это для него не очень существенно. Гораздо более важным он считает адаптацию дыхательного центра к новому режиму дыхания.

Давайте порассуждаем. Мы уже не удив­ляемся, когда слышим об эффективности оздоровительного голодания. Смысл этого голодания сводится к тому, что организм временно перестает получать питание изв­не и переключается на внутренние источни­ки. А ведь дыхательная система человека эволюционно гораздо более молодая, чем пищеварительная. Стало быть, она более пластична, легче поддается воздействию. Ее задачи, строго говоря, сводятся к обеспечению обмена в клетках и тканях. Тран­спорт кислорода и углекислоты — это лишь способ, обеспечивающий такой обмен. Мы знаем, что могут включаться и другие меха­низмы, при которых обмен тоже вполне эффективен. Не стану углубляться в биохи­мию и говорить об анаэробном (без возду­ха) типе обмена. Напомню лишь о том, что киты и дельфины дышат воздухом, но могут обходиться без него достаточно долго. Про­сто механизм их тканевого обмена ( «ткане­вого дыхания», как говорят иногда) велико­лепно адаптирован к условиям их жизни.

Вот и Фролов сумел адаптироваться. А почему бы нет?

Я расспрашиваю его об ощущениях. «Ни­каких неудобств», — отвечает он.

— А в воде?

— У меня еще маленький стаж бескисло­родной жизни, — говорит Фролов. — Но уже сейчас под водой могу быть долго, очень долго. Только, подобно водолазу, «вытрав­ливаю» лишний воздух, выдыхаю. Специ­ально фиксирую внимание на задержках дыхания (точнее — вдыхания), которые длятся почти по часу: иду по улице и только время от времени выдыхаю воздух коротки­ми порциями, вроде как пыхчу.

Чего проще —тренироваться по 15 минут с простеньким прибором! Зато каких рекор­дов добьются бегуны и пловцы? Как долго сможем мы бродить по дну без акваланга? А избавление от необходимости вдыхать жуткую атмосферу автотрасс или промыш­ленных предприятий? Это только те пре­имущества, которые первыми приходят на ум. Напрягаю фантазию. Нет, не могу, про­сто боюсь пока говорить о том, как сможет жить человек, который не дышит…

Станислав Шершень