Опубликовано в разделе Здоровье, 23.03.2011, 776 просмотров

Активная жизнь

Давно хотел рассказать о Перловском, Родители дали ему не слишком часто встре­чающееся в наших краях имя—Рафаэль. Но живописцем он не стал. Даже в детские годы рисованию предпочитал футбол. Прав­да, получалось не очень хорошо, потому что был он мальчиком хоть и сильным, но дово­льно-таки неуклюжим. Однако все равно футбол он обожал беззаветно. Впрочем, занимался он и многими другими видами спорта — волейболом, баскетболом, на­стольным теннисом, шахматами, был чем­пионом школы и даже района по толканию ядра. Хотя вот бегать не любил, зато знал имена всех выдающихся бегунов разных стран и эпох, помнил их результаты и меда­ли, завоеванные на олимпиадах.

По-моему, он очень правильно провел те годы: удовлетворял естественную потреб­ность мышц в движении и потребность мозга в запоминании и анализе (а спортив­ные результаты требуют анализа). Я говорю это вполне серьезно: конец сороковых-начало пятидесятых годов, ну совершенно не давали молодому человеку пищи для анали­за—на любой вопрос (хоть в политике, хоть в истории, хоть в литературе) всегда имелся ясный и однозначный ответ. Не случайно в те годы было особенно много людей, обо­жавших обсуждать ситуацию в футболе или любом другом виде спорта. Впрочем, эта тема, на мой взгляд, очень интересная, волновала да и волнует далеко не всех: у кого-то сердце начинает биться учащенно, едва по радио зазвучат спортивные позыв­ные, а для других это безумно скучно.

Важно еще то, что сфера интересов, оп­ределившаяся у Рафаэля Перловского ско­рее стихийно, чем сознательно, оказала решающее влияние на его жизнь. Я имею в виду не профессию, или, скажем, личную жизнь, а жизнь в том смысле, что он не умер преждевременно, хотя такая угроза была более чем реальной. Так вот, Перловский окончил Московский нефтяной институт, стал специалистом по автоматике производствен­ных процессов, защитил диссертацию и вполне благополучно много лет трудился в крупном научно-производственном объеди­нении «Химавтоматика», которое, в час­тности, специализировалось на оборудовании для космической промышленности, ра­кетостроении и т.п.

Он увлекся изобретательством, приобрел «Запорожец», который заполнил нишу, опус­тевшую после того, как играть в футбол или толкать ядро стало уже невозможно из-за неподходящего для этого возраста. Даже в булочную напротив дома он ездил на маши­не. Конечно, очень скоро растолстел до 96 кг, к тому же много курил. И, разумеется, здоровье затрещало по всем швам. Во-первых, вдруг пропал голос — фиброма на голосовых связках. Операция. Потом еще что-то . Но туг началось всеобщее увлечение бегом — и Перловский побежал. Сперва мучительно тяжело, буквально по метрам увеличивая свои беговые возможности.

Он всю жизнь преодолевал свои слабос­ти. Как только возникала необходимость, он мобилизовывал свою волю, давал команду и шел на штурм. Ведь в юные годы все виды спорта обожал, везде себя пробовал, а бег терпеть не мог. Но теперь вот побежал, стал терпеть. Терпел, терпел, а потом вдруг понял, что бегать ему приятно. Через это прошли очень многие бегуны: от страданий — к наслаждению. Ведь преодоление физи­ческих трудностей по сути своей уже несет мощный заряд эмоций, дающих большое удовлетворение.

Перловский — человек последователь­ный, а эта последовательность неизбежно вела егок стабильному увеличению беговых нагрузок. Вот, скажем, режим, к которому он пришел спустя несколько лет после приоб­щения к бегу и которого придерживался до тех пор, пока ездил на машине на работу: утром бегом (4 км) до гаража, пригоняет машину к дому, душ, завтрак, на работу; вечером приезжает домой, надевает спор­тивный костюм, едет в гараж, оттуда бегом домой, душ, ужин.

На десятом году бегового режима он попал в Клуб любителей бега «Мир», бази­рующийся в Парке культуры и отдыха имени Горького. Там же он пробежал свой первый марафон. Это было в 1981 году, когда на олимпийской трассе впервые проводился Московский международный марафон Мира (ММММ). По регламенту этих соревнований надо было преодолеть дистанцию самое большее за 3 часа 30 минут, чтобы не мешать городскому транспорту. Того, кто не укладывался в этот лимит, снимали с дис­танции. Перловский умирал несколько раз, но выдержал, прибежал с запасом в пару минут и был 82-м среди сотни финиширо­вавших, хотя бежал почему-то с большим флагом в руках, что явно мешало, но в то же время чем-то и помогало, поскольку обязы­вало.

За семь лет он пробежал одиннадцать марафонов. Обрел потрясающую спортив­ную форму, похудел до 72 кг, что придало ему вид довольно изможденный, как у боль­шинства марафонцев. Впрочем, впечатле­ние изможденности обманчиво, марафон­цы считаются людьми с самым большим запасом прочности здоровья. Ведь сердеч­ная мышца натренирована так, что работает мощно и ритмично, словно мотор хорошего автомобиля; кровь, согласно многочислен­ным анализам, насыщена кислородом, в огне которого сгорает все лишнее; сосуды очищены от ненужных напластований, пос­кольку прогоняют через себя огромные во­лны чистейшей крови; веса избыточного нет; нервные процессы уравновешены рит­мичной и тяжелой физической работой; психика подчинена ясным и разумным фи­зическим движениям; соматические болез­ни тоже чаще всего обходят марафонцев стороной, так как ткани их органов прекрас­но питаются обильным кислородом высоко­качественной крови и потому, как правило, совершенно здоровы.

Как правило, но бывают исключения. Пе­ред одиннадцатым его марафоном (это был ММММ-88) у него распухла шея с правой стороны. Она и раньше слегка припухала, но попасть к врачу было недосуг. А перед марафоном медицинская комиссия. Пок­лялся себе, что после марафона пойдет в поликлинику, а пока старался повернуться к врачу левым боком. Пронесло. Марафон 14 августа, а на 20-е билет на юг, где Перлов­ского ждали жена с дочкой. 15-го он пошел к врачу, стало ясно, что идти ему надо не в районную поликлинику, а в Институт онко­логии имени П.А.Герцена. После рентгена и биопсии его назначили на срочную опера­цию. В каком-то кабинете сестричка дала Перловскому историю его болезни и попро­сила передать врачу. Он, конечно, заглянул в это досье. Подозрения были и прежде, а теперь прочитал: рак щитовидной железы, стадия II А, метастазы…

Прооперировали успешно. Почистили, облучили. Похоже, обошлось, Уже пять лет прошло. А по статистике, если через пять лет после операции по поводу рака больной жив, то он считается вылеченным.

Кто знает, в какой момент человек стано­вится жертвой этой болезни, Понятно, что случается это при ослаблении иммунной защиты, при особо сильной атаке канцеро­генов. Но бывает, что иммунитета никакого и канцерогены вокруг, а рака, к счастью, нет. А порой, каку Перловского,—иммунная защита, словно лобовая броня танка, канце­рогенов никаких, не курит, не пьет, чего не надо — не ест, а рак тут как тут.

Правда, он рассказывал, что жила в нем глухая многолетняя неудовлетворенность тотальной социальной несправедливостью: поощрения, карьера, награды, поездки были связаны не с успехами в работе, не с деловыми качествами, а прежде всего с благоприятной анкетой и доверием идеоло­гических руководителей. Эта стена была абсолютно непробиваемой и никогда никто не смажет подсчитать, у скольких талантли­вых людей отняла здоровье эта психическая безысходность, скольких блестящих дости­жений и богатств лишила она родную стра­ну. Пика своей служебной лестницы Пер­ловский достиг к 29 годам, а потом ровно столько же лет ходил в одной и той же должности — заместителя у кого угодно.

Впрочем, не знаю, может, Чернобыль каким-то краем угодил, может сплелась несчастливая комбинация генов, но уверен, что без спортивных увлечений в молодые годы, без многих часов, потраченных на беговые тренировки, организм моего героя стал бы легкой добычей раковых клеток. Если уж при таких физических кондициях случился рак, то без них не помогло бы ему ничего. А здесь, считайте, повезло: метас­тазы перекрыли лимфатические узлы — болезнь стала видна невооруженным гла­зом, это очень важно, поскольку начальные стадии рака протекают без боли и без внешних проявлений. Когда заболит — рак уже запущен. Потому-то и призывают врачи к регулярным профилактическим провер­кам, когда еще ничего не беспокоит.

Короче говоря, Перловский был спасен. И одним из неожиданных последствий этого счастливого обстоятельства стало то, что он подружился с Павлом Григорьевичем Битюцким, хирургом, который столь удачно сделал ему операцию. Они подружились, а скоро и создали медико-инженерный центр «Аквита», у которого два учредителя — «Химавтоматика», где работал Перловский, и онкологический институт. Помогли видные онкологи — В.И.Чиссов, В.В.Старинский, Е.Н.Сотникова, а также инженеры-разра­ботчики «Химавтоматики» во главе с В.Ю.Рыжневым. Появилась «Аквита», и ста­ло совершенно ясно, в каком направлении реализовать здесь идеи конверсии.

Уместно напомнить, что семидесятилет­няя настойчивая ориентация всего наро­дного хозяйства на военные нужды привела к страшному дисбалансу: лучшие в мире боевые самолеты и скверные автомобили, самые совершенные средства доставки (ра­кеты и пр.) и убогая сеть дорог, первое место в мире по производству танков, АК, пушек и кустарное изготовление медицин­ского оборудования. Все, что имеет прямое или хотя бы косвенное отношение к воен­ным делам, — превосходно, все остальное — ниже всякой критики. Это свидетельство­вало не только о глубоком презрении гос­подствовавшей идеологии к человеку и его нуждам, но и о том, что в нашей стране работают специалисты высочайшего миро­вого класса. Смысл конверсии, конечно, не в том, чтобы разогнать их, лишить зарплаты и вытолкнуть в торговлю заграничными под­дельными ликерами, а в том, чтобы пере­ориентировать на соответствующую их ква­лификации работу, помогающую людям.

Вот «Аквита» и переключилась на изго­товление медицинского оборудования, имея цель делать это на уровне мировых стан­дартов, но надежнее и дешевле, чем за границей. Для начала приобрели у англий­ской фирмы «Хантли-текнолоджи» лицензию на производство противопролежневого матраца. Кто имел несчастье сталкиваться с этой проблемой, знает, как страдают от пролежней в больницах, домах престаре­лых, да и вообще все находящиеся у себя дома лежачие больные, инвалиды, парали­зованные. Лучшее средство — многосекци­онный матрац, где время от времени одни секции наполняются воздухом, а из других он выходит. Очень просто и надежно. Разу­меется, такой матрац должен быть снабжен компрессором и системой управления им. Матрац английский, а блок наши инженеры во главе с Перловским разработали лучше и, главное, намного дешевле заграничного.

У Перловского свыше 80 изобретений. Он успешно занимался разработками заметно более сложными, чем система управления для «Пульсатора», как назвали противопро-лежневый комплект. Так что инженеры- «обо­ронщики» — это клад для созидательной, гуманитарной индустрии. Здесь нет сомне­ний.

Передо мной отзыв В.А. Зинченко, глав­ного врача госпиталя для инвалидов Вели­кой Отечественной войны: «Система „Пуль­сатор“ чрезвычайно эффективна, она поз­воляет улучшать периферическое кровооб­ращение у тяжелых больных и не допускать развития пролежней. Применение этой сис­темы у больных, поступивших в реанимаци­онное отделение с пролежнями, приводило к благоприятным результатам. Сравнитель­ный анализ использования аналогичной системы «Модем» показал значительные преимущества системы «Пульсатор».

Как видим, по своим качествам аквитовский «Пульсатор» никак не уступает английскому аналогу, а дешевле примерно в 10 раз. Это значит, что «Пульсатор» не только до­ступен у нас в отечестве, но и вполне конкурентоспособен на мировом рынке.

«Аквита“, по сути дела, опытное (в том смысле, что экспериментально») производ­ство, где инженеров больше, чем рабочих. Но тем не менее производительность здесь чрезвычайно высока Уже за первые четыре месяца «Аквита» удовлетворила основные потребности нескольких московских боль­ниц в противопролежневых системах. Кро­ме того, она готова поставлять «Пульсатор» для частных лиц. Расширение производства сдерживается лишь спросом! Чем больше будет заявок, тем дешевле продукция. Пока комплект стоит около 40 долларов. Но ро­зничная цена может быть значительно мень­шей, поскольку «Аквита» готова продавать комплект на условиях, когда покупатель может после определенного срока вернуть фирме блок управления (он рассчитан на практически неограниченную продолжитель­ность работы).

Мне показалось символическим то, что первое конкретное дело «Аквиты»—помощь людям, обреченным на неподвижность, со­вершенно лишенным физической активнос­ти. Ну, а те, кто на ногах, обязаны сами насытить свою жизнь движением. Впрочем, с ногами далеко не у всех дела обстоят хорошо. Тромбофлебиты, эндартерииты, варикозы — (бич тех, кто много времени вынужден стаять на одном месте (продав­цы, станочники, парикмахеры и т.п.). Очень много нарушений кровообращения, а также лимфатических заболеваний связано с ру­ками.

Этим людям помогут пневмомассажеры конечностей! Пневмомассажер действует по тому же принципу, что и «Пульсатор», это нечто, напоминающее сапог и рукав, кото­рые состоят из нескольких секций. Ком­прессор последовательно нагнетает воздух в секции, что создает эффект массажа, но очень естественного, как бы идущего от структур самого организма. Воздействие его чрезвычайно велико. Скажем, после операции по поводу мастопатии у многих женщин чудовищно распухают руки. Пнев­момассажер снимает отек буквально за два часа. Очень часто при сосудистых и лимфа­тических заболеваниях конечностей обыч­ный массаж противопоказан, а такой дает великолепный эффект. Аналоги есть и в других странах, но, скажем, израильский «Лимфапресс» стоит 3000 долларов, а аквитовский —150, не уступая по качеству.

Хорошо, больше о технике ни слова, хотя «Аквита» производит еще немало очень пол­езного. Об этом в другой раз, а пока вер­немся к нашему герою.

Рафаэль Перловский получает удовольст­вие от жизни. Его радует семья, работа (особенно в последнее время), бег (правда, это уже не марафон).

Жизнь в стране — одна на всех. Для каждого одна и та же инфляция, один и тот же президент, парламент, меж нами бродят те же бедные беженцы, наглые негоцианты, рэкетиры, бомжи, грабители. Мы все смот­рим по телевизору одинаковые программы, фильмы, рекламу, заседания. Не представ­ляю, кого может радовать информация о вооруженных конфликтах, о кровавой борь­бе за власть и межнациональных драках, не знаю людей, любящих взаимные уличения руководителей страны во лжи и мздоимст­ве. Но для одних это трагедия: хоть в петлю от горя, разочарования и крушения идеалов. А другие—мой Перловский из их числа — огорчатся, но подумают, что жизнь на этом не кончается. Помимо всех этих безоб­разий, есть и нормальная жизнь — любовь, дети, родители, друзья, есть удовольствие от хорошо сделанного дела, от ощущения своих мышц, от вида зеленой травы, голубо­го неба и облачного тоже. Жизнь прекрасна при любой погоде.

Я так уверенно говорю о свойствах этого человека, потому что очень хорошо его знаю. Мы вместе учились, начиная с пятого класса, да и потом надолго не расставались.

Станислав Шершень